— Вот теперь мы влипли.

— Мы влипли еще тогда, когда уехали из дому, — сказал Бойд.

— Второй-то пацан небось за подмогой поскакал.

— Ясное дело.

— А я смотрю, на нашем Ниньо много не ездили.

— Да, ездили не много.

Он посмотрел на Бойда. Оборванный и грязный мальчишка в шляпе, от солнца надвинутой на глаза, так что лицо в тени. Похожий на какого-то слитного с конем юного представителя новой породы, зародившейся в результате войны, эпидемии или голода — вещей, этой стране равно свойственных.

В полдень, когда в мареве уже заколыхались приземистые стены асьенды Бокилья, на дороге перед ними появились пятеро всадников. Из них четверо были с винтовками, которые они держали кто поперек седла, кто просто в свободно опущенной руке. Лошадьми они правили в резкой манере, так что животные били копытами, то и дело норовя пойти боком; между собой при этом всадники переговаривались громко, хотя расстояние между ними никак этого не требовало.

Братья остановили коней. Конь по имени Том, ничем не связанный, продолжал мелкой рысцой семенить дальше. Повернувшись в седле, Билли посмотрел назад. Сзади на дороге оказались еще трое всадников. Он бросил взгляд на Бойда. Пес отошел к обочине дороги и сел. Бойд наклонился, сплюнул и поглядел на юг, через ничем не огороженные луга, вдали за которыми угадывалась гладь озера, бледно отражавшая затянутое облаками небо. Пять или шесть мышастых тощих волов подняли голову посмотреть, зачем это лошади вдруг встали на дороге. Бойд бросил взгляд на всадников сзади, перевел на Билли:

— Роги мочим?

— Нет.

— У нас кони свежее.

— Ты не знаешь, что за кони у них. В любом случае Бёрд не угонится за Ниньо.

Билли пристально наблюдал за приближающимися всадниками. Ружье сунул Бойду.

— Убери. Найди бумаги.

Потянувшись назад, Бойд принялся распутывать ремешок, завязанный бантиком на кармане седельной сумки.

— Да не маячь ты с этой железякой, — сказал Билли. — Убери.

Бойд сунул ружье в кобуру.

— Н-да-а… — сказал он. — Мне бы твою веру в бумажки.

Билли не ответил. Он смотрел, как приближаются всадники: все пятеро теперь ехали рядом и все, кроме одного, держали винтовки дулом вверх. Стоявший в это время у обочины конь по имени Том приветствовал идущих к нему лошадей ржанием. Один из всадников сунул карабин в кобуру и отстегнул лассо. Глазами проследив за ним, конь Том повернулся, намереваясь отойти в луга, но всадник пришпорил своего коня и, метнув аркан, захлестнул им шею Тома. Тот остановился в двух шагах от обочины, а всадник сбросил всю свернутую шлагами веревку на дорогу и, не останавливаясь, последовал за остальными.

Бойд отдал Билли бурый конверт с бумагами на Ниньо; с конвертом в одной руке и веревочным поводом в расслабленной другой, Билли сидел и ждал. От боков коня внутренние стороны его штанин насквозь промокли, запах коня щекотал ноздри, конь нетерпеливо топтался, кивал и тихонько ржал, поглядывая на надвигающихся всадников.

Они остановились в нескольких футах. Один из них был мужчина постарше, он оглядел братьев и кивнул.

— Bueno, — сказал он. —Bueno.[376]

Он был однорукий; правый рукав его рубашки был подвернут и пришпилен к плечу. Конем правил поводьями, связанными вместе; на ремне пистолет, простая шляпа с низкой тульей — того фасона, что уже редко на ком в этой стране увидишь, — сапоги по колено с тиснеными голенищами и пристегнутый к поводьям арапник. Посмотрел на Бойда, перевел взгляд на Билли и на конверт в его руке.

— D?me sus papeles,[377]— сказал он.

— Не давай ему бумаги, — сказал Бойд.

— Как же еще мы ему их покажем?

— Los papeles,[378]— повторил мужчина.

Пустив коня на пару шагов вперед, Билли вытянул руку и подал ему конверт, после чего сдал назад и замер. Мужчина взял конверт в зубы, снял зажим для галстука, которымконверт был схвачен, вынул бумаги, развернул и принялся разглядывать печати, так и сяк поворачивая их к свету. Просмотрел бумаги, вновь сложил, достал из подмышки конверт, сунул в него бумаги и передал конверт всаднику справа.

Билли спросил его, способен ли он их бумаги прочесть — они ведь на английском, — на что мужчина ничего не ответил. Чуть наклонился, чтобы лучше рассмотреть коня, накотором сидел Бойд. И сказал: дескать, бумаги недействительны. Что он, пожалуй, сделает им скидку на молодость и не станет обвинять официально. А если они все же хотят попробовать чего-нибудь добиться, то пожалуйста — прямиком к сеньору Лопесу в Бабикору. Затем он повернулся и что-то сказал человеку справа; сунув конверт себе под рубашку, тот выехал вперед, к нему присоединился еще один из их компании; оба держали винтовки дулами вверх в левых руках. Билли и Бойд переглянулись.

— Отпусти коня, — сказал Билли.

Бойд сидел, стиснув в руке веревку.

— Делай, как я говорю, — сказал Билли.

Бойд наклонился, ослабил петлю, затянутую под подбородком Бейли, и через голову коня снял аркан. Конь повернулся и, перепрыгнув придорожную канаву, рысцой устремился в луга. Билли спрыгнул с Ниньо, стянул с его головы недоуздок и хлестнул им коня по крупу; конь сразу свернул с дороги и последовал за Бейли. К этому времени те троевсадников, что догоняли их сзади, уже подъехали и сразу, без напоминания направились вслед за освобожденными конями. Тот, кого меж собой они называлиjefe,[379]усмехнулся. Глядя на братьев, коснулся шляпы, набрал повод и резко повернул коня на дорогу.