Глаза девушки расширились. Спустя мгновение она кивнула, лишь раз. Я не буду. Он мог бы поцеловать её.

Когда он нашел помощника, тимзинаи закончил сбор рядовых солдат на мельнице. Гедер заметил, что разговоры между солдатами прекратились, когда он вошел в комнату, но на этот раз его это не беспокоило. Помещение здания пахли плесенью и дымом и следы ночлега каравана в поисках пристанища оставили след на камнях пола. Метла была прислонена к дальней стене. Его голова была мокрой и тонкие лужицы воды затемняли камень под ним. Он демонстративно проигнорировал это.

— Что ты нашел? — спросил он.

— Ничего, мой лорд, — ответил помощник.

"Мы теряем здесь время," — сказал Гедер. "Собери людей. Мы выдвигаемся."

Помощник оглянулся. Один из солдат, молодой тимзинаи с черными чешуйками, которые поблёскивали так, будто он отполировал их, пожал плечами.

"Мой лорд, мы не обследовали подвалы. Если вы хотите…"

"Ты и вправду считаешь, что есть повод задерживаться?" — Спросил Гедер. Когда помощник не сразу ответил добавил: "Честно."

"Честно, нет."

"Тогда собирай людей вместе и выдвигаемся."

Хозяин каравана, сидящий на табурете, прочистил горло. Гедер повернулся к нему.

"От имени империи и короля я приношу извинения за доставленные неудобства," — сказал он с поклоном.

"Извинения приняты", — ответил начальник каравана сухо.

Снаружи солдаты строились в походный порядок. Гедер осторожно взобрался в седло. Камни и драгоценности прижимались к его коже, слегка сдавливая её по краям. Ничего не выпало. Охрана каравана с нарочитым отсутствием интереса наблюдала как Гедер отсалютовал им мечом, повернул коня и направился вперед легкой рысью. С каждым шагом удаляясь от каравана, он чувствовал, как его спина расслабляется. Солнце, уже опускающееся вниз к горизонту, наполовину ослепило его, и он вытянул шею, пересчитывая солдат, следующих за ним, и проверяя, все ли на месте. Никто не отстал и не повернул назад.

На гребне хребта, Гедер остановился. Его заместитель приблизился к нему.

"Мы можем разбить лагерь в том же месте, что и прошлой ночью, мой господин," — доложил он. "Двинуться на юг и далее на запад утром."

Гедер покачал головой. "На восток," — сказал он.

— Господин?

"Поедем на восток," — повторил Гедер. "Гилея недалеко, и мы можем провести несколько дней в тепле, прежде чем отправиться назад в Ванаи."

"Мы возвращаемся?" — спросил помощник, стараясь держаться нейтрально.

"Ты тоже," — ответил Гедер, скрывая улыбку. "Мы ничего не найдём."

Зимние хлопоты.

От этих слов разило отчаянием. Начиная с самой длинной ночи и до первой оттепели, дворяне разъезжались по своим поместьям или следовали за Королевской Охотой. Они проверяли, как подвигается воспитание их сыновей, возвращались к своим жёнам и любовницам, собирали налоги со своих имений. Для высокорожденных зима означала возврат к домашнему очагу. Как ни любил он Карнипол, но, проезжая по продуваемым ветром, воняющим дымом улицам, Доусон присоединялся к компании профессиональных придворных, купцов и других лиц невнятного ранга. Его задача была определённа, и это наносило ущерб его достоинству.

И он был не одинок чтобы страдать этим

"Я не понимаю, почему ты столь сильно ненавидишь Иссандриана," — заметил Канл Даскеллин, барон Уотермарча, Хранитель Северного порта, и полномочный посол Его Величества на Северном побережье. "Он действительно чрезмерно привлекателен и много о себе мнит, это правда, но если ты предпочитаешь превозносить себя и быть амбициозным в прегрешениях, ты не найдёшь святых при дворе."

Доусон откинулся в кресле. Помещение Братства Великого Медведя, где они находились, казалось почти пустым. Сиденья и подушки, украшенные шелком-сырцом и дамаском из Кабрала, пустовали. Чёрные железные жаровни стояли в комнатах, построенных так, чтобы сохранять прохладу в летнюю жару. Служанки, столь часто зажимаемые по углам членами Братства, скрывались в тени и у дверей, ожидая лишь знака, что что-нибудь понадобится. В середине лета, в этих просторных и комфортабельных комнатах могло находиться до сотни высокородных господ, которые пили, курили и обсуждали придворные дела. Сейчас, если Доусон повышал голос, в них раздавалось эхо.

"Дело не в самом человеке," — ответил Доусон. " Дело в его философии. Маас и Клин ничуть не лучше, но Иссандриан держит их на поводке."

"Философские разногласия навряд ли могут оправдать…Что? Заговор?"

"Философия всегда превращается в действие. Иссандриан, Маас и другие жаждут добиться власти, играя на пристрастиях черни."

"Ты имеешь в виду совет фермеров."

"Это одно и то же," — заявил Доусон. "Но если они хотят продвигать чернь, то как много времени пройдет, прежде чем чернь сама захочет верховодить? Мы уже получили ограничение рабства, горничных и барщины. И все это в течение нашей жизни. А всё из-за таких, как Иссандриан, ищущих одобрения рабочих, купцов и шлюх."

Канл Даскеллин утробно проворчал. В тусклом зимнем свете, примечая его силуэт и почти Лионеянскую темноту его кожи, Доусон мог с трудом разглядеть его выражение. Тем не менее, он не был согласен. И если это бы не касалось его самого, он бы не пришел.

"Пришло время проявить себя настоящему духу Антеи, что бы все встало на свои места,"- сказал Доусон. "Эти гончие считают, что ведут охоту. Их нужно остановить, и, если мы будем ждать, пока Принц Астер взрослеет под опекой Иссандриана…"