Пока, и миз Керрос подчеркнула, что счетчик продолжал стремительно отмерять отработанные часы, «Веррик лабз» потратила около 18 миллионов на собственную защиту. Примерно половина из них приходилась на дело Клопека. Это, несомненно, большая сумма, но она быстро указала, что истец потребовал 100 миллионов, подавая иск. С учетом природы процессов по коллективным гражданским искам с присущими им элементами массовой атаки для «Веррик лабз» было и остается обязательным защищаться при рассмотрении первого дела любой ценой. Закон не обязывает стороны выбирать дешевые юридические фирмы или искать выгодные предложения, когда так много поставлено на карту. «Веррик лабз» поступила мудро, выбрав фирму, за которой числилось много побед в зале суда.

Миз Керрос еще долго излагала подробности других необоснованных дел, в ходе рассмотрения которых федеральные судьи наказали явно недобропорядочных юристов, подавших в суд весь этот мусор, при этом упомянула двух человек из священного зала суда достопочтенного Гарри Л. Сирайта.

Правило номер 11 предусматривает, что санкции, если суд примет решение об их наложении, распространяются в равной степени на юристов и их клиентов.

— Эй, Айрис, знаете что? Вы задолжали половину от девяти миллионов, — пробормотал себе под нос Дэвид, надеясь хоть немного разбавить шуткой очередной удручающий день. Он продолжил читать письмо и когда закончил, его шея вспотела. Надин Керрос и ее маленькая армия в «Рогане Ротберге» написала его меньше чем за сорок восемь часов, и Дэвид отчетливо представлял себе молодых новобранцев за ночными бдениями, спящих за рабочим столом.

Уолли, прочитав письмо, улизнул из офиса, и потом его весь день никто не видел. Оскар, прочитав письмо, запер дверь кабинета, побрел к маленькому дивану, сбросил туфли и растянулся на нем, прикрыв глаза рукой. Через пару минут он не только принял такой вид, будто скончался, но в самом деле молился о скором конце.

Барт Шоу был юристом, который специализировался на том, что подавал иски против других юристов в связи с некомпетентностью. Прочно заняв эту нишу на тесном рынке, он заработал в коллегии адвокатов репутацию отверженного. Он дружил с парой юристов, но всегда считал, что иначе и быть не может. Барт был умен, талантлив и агрессивен, именно такой человек и требовался «Веррик» для работы, которая представлялась несколько сомнительной, но на деле не выходила за рамки этических стандартов.

После серии телефонных разговоров с Джуди Бек, соратницей Ника Уокера в юридическом департаменте «Веррик», Шоу согласился представлять интересы компании на условиях конфиденциальности. Он потребовал предварительный гонорар в 25 000 долларов, а его ставка составляла 600 долларов в час. Любые вознаграждения, заработанные на потенциальных исках о некомпетентности, также оставались за Шоу.

Сначала он позвонил Айрис Клопек, которая за месяц до суда периодически погружалась в состояние, смутно напоминавшее эмоциональную стабильность. Она не желала говорить с другим юристом, совершенно ей незнакомым, но все-таки призналась, что жалеет о сотрудничестве со своим адвокатом. Когда она резко повесила трубку, Шоу подождал час и набрал ее номер снова. После осторожного «Здравствуйте» Шоу пустился в атаку.

— Вам известно, что ваш адвокат пытается добиться отмены рассмотрения вашего дела? — спросил он. Айрис не ответила сразу, и он продолжил: — Миз Клопек, меня зовут Барт Шоу. Я юрист, представляю интересы людей, которых обманывают их собственные юристы. Адвокатская некомпетентность. Вот чем я занимаюсь, а ваш адвокат, Уолли Фигг, пытается избавиться от вашего дела. Думаю, вы можете подать против него иск. Он застрахован на случай некомпетентности, и, возможно, вам удастся получить с него немного денег.

— Я уже где-то об этом слышала, — тихо произнесла она.

Это была игра Шоу, и он без остановки говорил все следующие десять минут. Он описал ходатайство об отклонении дела и попытки Уолли избавиться не только от ее дела, но и от семи других. Наконец Айрис сказала:

— Но он обещал мне миллион долларов.

— Он обещал?

— О да!

— Это в высшей степени неэтично, хотя сомневаюсь, что мистер Фигг сильно беспокоится об этике.

— Он весьма скользкий тип, — заметила она.

— Как именно он пообещал вам миллион долларов?

— Прямо здесь, за кухонным столом, впервые, когда его увидела. А потом он это написал.

— Он — что? У вас есть письменное подтверждение?

— Я получила письмо от Фигга неделю назад или около того. Там говорилось, что они собираются договориться о компенсации в два миллиона долларов, то есть намного больше, чем обещанный миллион. Письмо у меня здесь. А что случилось с компенсацией? Как вас зовут, повторите еще раз?

Шоу беседовал с ней целый час, и оба страшно устали к концу разговора. Милли Марино стала следующей, и в отличие от бедной Айрис, принимавшей лекарства, она соображала гораздо быстрее. Она ничего не знала ни о крахе планов на получение компенсации, ни о ходатайстве об отклонении исков, да и вообще не разговаривала с Уолли уже несколько недель. Как и в случае с Айрис, Шоу убедил ее не связываться с Уолли в ближайшее время. Это сделает именно Шоу, причем в нужный момент. Милли, обескураженная самим разговором и таким поворотом событий, сказала, что ей нужно время, чтобы собраться с мыслями.