— Смотри-ка, столовое серебро. — Анна взяла вилку и стала с неприкрытым удивлением ее рассматривать.

— И нормальные стулья. — Я отодвинул стул и уселся рядом с Анной.

Я протянул ей чесночного хлеба, потом отрезал кусок бифштекса. А когда положил его в рот, то даже застонал от удовольствия. Мы кормили друг друга кусочками с наших тарелок и запивали все кока-колой. Наелись мы достаточно быстро, так как желудки успели отвыкнуть от тяжелой и обильной пищи. Анна аккуратно завернула остатки и положила в холодильник.

Затем мы растянулись на кровати, чтобы еда хоть чуть-чуть улеглась в животе. Анна положила мне голову на плечо и, закинув на меня ногу, перебирала прядь моих волос.

— В жизни не была так довольна, — улыбнулась она.

Я выключил звук у телевизора. Во время обеда мы смотрели сводку новостей о цунами и были реально потрясены масштабом разрушений. Больше всего досталось Индонезии, число жертв там исчислялось десятками тысяч.

— Конечно, ужасно так говорить, когда погибло столько народу, но, если бы не цунами, мы до сих пор торчали бы на острове, — произнесла Анна. — И не знаю, как долго смогли бы продержаться.

— Согласен, — отозвался я.

Я протянул руку к ночному столику и включил радиоприемник с часами, настроив его на американскую музыкальную радиостанцию. Передавали «More Than a Feeling» группы «Бостон».

— Люблю эту песню, — вздохнула Анна.

Она прижалась ко мне еще теснее, и я обнял ее.

— Ти Джей, а ты уже успел до конца осознать, что мы живы и скоро снова увидим наших родных?

— Начинаю потихоньку.

— Который час? — спросила она.

— Начало третьего, — посмотрев на часы, ответил я.

— Значит, в Чикаго час ночи. Хотя какая разница! Наберу-ка еще раз номер Сары. В любом случае ни ей, ни родителям сейчас не до сна.

Анна села, потянулась за телефоном, перекинув через меня шнур.

— Попробую сперва позвонить по домашнему. — Она набрала номер и немного подождала. — Занято. Может, по сотовому ответит. — Она набрала уже другой номер и опять немного подождала. — Включена голосовая почта. Оставлю, пожалуй, ей сообщение. — Но затем, так ничего и не сказав, Анна повесила трубку. — Голосовой почтовый ящик переполнен.

— Попытайся еще раз чуть погодя. Рано или поздно обязательно пробьешься.

Она протянула мне телефон, и я поставил его обратно на ночной столик.

— Анна? — позвал я.

— Да? — ответила она, снова уютно устроившись в моих объятиях.

— А что насчет Джона? Тебе не кажется, что Сара могла ему позвонить?

— Не сомневаюсь, что уже позвонила.

— Как думаешь, что он сделает, когда узнает, что ты жива?

— Конечно, будет страшно рад за мою семью. А насчет остального не уверена. Возможно, он уже успел обзавестись женой и ребенком, живет себе где-нибудь в пригороде, — сказала Анна и, с минуту помолчав, добавила: — Надеюсь, он вернул родителям мои вещи.

— А где ты будешь жить?

— С мамой и папой. Куда бы они там ни переехали. Они точно захотят, чтобы я хоть немножко пожила с ними. А затем найду собственное жилье. Ти Джей, поверить не могу, что они продали дом. Они, конечно, собирались когда-нибудь потом купить что-то поменьше, возможно квартиру в кондоминиуме, но у меня и в мыслях не было, что они так сделают. Я выросла в этом доме. И мне грустно оттого, что он уже не наш.

Я поцеловал Анну, затем развязал ее халат и спустил с плеч. И мы занялись любовью, а потом как-то сразу уснули. Когда я проснулся, на часах было пять вечера. Анна крепко спала. Я лежал, уставившись в потолок, и вспоминал наш разговор. Я спросил ее о Джоне, но не задал самого главного вопроса, на который действительно хотел получить ответ: «А как насчет нас?».

Я открыла глаза и блаженно потянулась. Ти Джей сидел, откинувшись на спинку кровати, перед телевизором, включенным на минимальную громкость, и ел «Слим Джим».

— Славно вздремнула, — поцеловав его, сказала я и спустила ноги с кровати. — Пойду пописаю. Знаешь, что мне нравится больше всего в нашей ванной?

— Туалетная бумага?

— Да.

Когда я вернулась из ванной комнаты, Ти Джей заставил меня попробовать «Слим Джим».

— Согласись, что очень даже неплохо.

— Соглашусь. Но я стала гораздо менее привередливой, чем раньше. А где ж я оставила «СвиТартс»? Ага, вот где. На комоде.

Я не привыкла к кондиционерам, а потому, запахнув халат поплотнее, поспешила нырнуть обратно в кровать, под бочок к Ти Джею. У меня одеревенела спина, да и вообще все болело. Причем гораздо сильнее, чем тогда, когда меня только вытащили из воды, и я была страшно счастлива, что кровать оказалась такой мягкой.

В десять вечера я опять попробовала дозвониться до Сары. В Чикаго было уже девять утра, но ее мобильный телефон оказался занят.