Я прокрутила страницу вниз, снова удивляясь тому, сколько там данных со словами Холли Корриган. Решив, что она вряд ли умерла в 1894 вместе с мужем Джоном, я перешла по ссылке с упоминанием школы Уинстона.

Ого, я и не знала, что у нашей школы есть свой сайт. В статье рассказывалось о девочках, которые выиграли чемпионат штата по футболу два года назад. Я разглядывала фотографии Холли, поражаясь тому, насколько моложе она выглядела в пятнадцать. Там была и биография.

Холли Звезда Корриган…

— Звезда? — я хихикнула.

«Второй класс старшей школы Уинстона; играет, начиная со второго класса младшей школы. Рост метр семьдесят два, вес — шестьдесят четыре килограмма, центральный нападающий команды „Пумы“ старшей школы Уинстона.»

— Ну ты даешь, Холли.

«Родилась 8 декабря у Тимоти и Марши Корриган, здесь, в Уинстоне.»

Я нахмурилась. 8 декабря? Осталось меньше недели. Почему она не сказала мне, что у нее скоро день рождения? Затем, у меня появилась идея, и я улыбнулась. Посмотрела на часы.

— Черт.

Запихав в рот остатки индейки, я схватила куртку, ключи от машины и направилась вниз.

— Милая, ты уходишь? — мама сидела за столом в кухне и пила кофе.

Я кивнула, проглотив мясо.

— Да. Вообще-то я немного опаздываю. Засиделась в интернете.

— Ой, — мама улыбнулась.

— Спасибо, что разрешила мне взять машину.

— Не стоит благодарности, милая, — мама подошла ко мне. — Развлекайтесь и, пожалуйста, будь осторожна.

— Буду. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Андреа, — мама быстро обняла меня, и я выскочила на улицу.

По дороге к Холли я поглядывала на карту. Крупный молл находился примерно в часе езды от города. Я несколько лет там не была и ждала этой поездки. И, конечно, я не бывала там в каникулы — могу представить, как они все украсили к зиме. И, наверняка, в центре сидит Санта, веселит детей в мини-Лапландии на юге. Хотя Миннесота была не таким уж и югом.

Я припарковалась у дома Корриганов. Гаражная дверь была открыта — миссис Корриган выносила мусор.

— Привет, Энди, — она улыбнулась мне, закидывая мешок в урну. — Холли внутри. Заходи.

— Спасибо, мэм.

— Мэм. Мне что, шестьдесят?

Я рассмеялась. И как ей удается быть такой жизнерадостной все время? Разве не существует каких-нибудь правил или законов против этого?

Я прошла в дом через гараж, попав сразу на кухню. Я как раз пыталась вспомнить, как пройти отсюда в гостиную, когда услышала музыку. Фортепиано. Открыв дверь, я медленно вошла в гостиную. Холли сидела за фортепиано, ее пальцы летали над клавишами, извлекая из инструмента ‘Сны о любви’ Листа. Ошеломленная, я резко прислонилась к стене. Глаза закрылись сами собой, музыка заполнила меня. Мелодия приняла интенсивный, энергичный темп и мое сердце забилось быстрее, отвечая на ее красоту и силу.

Наконец, звуки стали тише, последние несколько аккордов были почти нежными, и музыка стихла. Я открыла глаза. Холли опустила руки на бедра, затем быстро обернулась ко мне.

— Давно ты тут стоишь? — удивление было написано на ее лице.

— Достаточно давно, чтобы захотеть вальсировать.

Холли улыбнулась, но потом смущенно опустила глаза.

— Я и не знала… Ты потрясающе играешь. Почему ты не говорила, что можешь так? — я скрестила руки на груди.

— Вообще-то, немногие об этом знают. Кроме моей семьи — только Келли.

— Давно ты играешь?

Холли пожала плечами, стряхнула невидимую пылинку с плеча.

— Примерно с тех же лет, когда ты стала каратисткой.

Мы синхронно улыбнулись.

— Умная девочка. Но почему ты ничего с этим не делаешь? Я хочу сказать, ты легко могла бы играть в школьном оркестре.

Она посмотрела на меня.

— И стать девочкой из оркестра? Ну, не знаю. Мне это не кажется таким уж привлекательным, знаешь ли. Мне всегда нравилась музыка фортепиано. Я с пяти лет просила маму научить меня. Наконец, она решила дать мне несколько уроков, и пошло-поехало.

На мгновение я задумалась: какой позор, что кто-то столь талантливый должен скрывать это.

— Ну, ты готова? — Холли явно спешила сменить тему.

— Ага.

Холли встала, аккуратно закрыла крышку фортепиано и подняла с дивана свою куртку.

— Ты опоздала, женщина, — произнесла она.

— Да, прости, — я повернулась к выходу. — Доделывала проект.

— А, ясно. То есть зависть к члену для тебя важнее, чем поход по магазинам с приятелем после дня Благодарения, так?

— Конечно.