— Я сожалею… — начала она.

— Нет необходимости извиняться, — перебил он ее. — Я сам пригласил вас сюда, если помните. Мистер Силк, очевидно, еще не прибыл, иначе он встретил бы вас. Не хотите кофе? Апельсиновый сок?

Обе девушки отказались. Эраб незаметно подвинулась ближе к столу, за которым работал Люсьен, пытаясь прочесть что-нибудь из его труда. Он наблюдал за ней, слегка улыбаясь.

— Почему вы прямо не спросите?

Она вздрогнула и вновь покраснела.

— Я просто хотела узнать… я думала, возможно, это о Геди или… или…

— Мамбруи? Малинди?

— Да, — кивнула она. — Или о китайцах, которые прибыли сюда.

Люсьен подошел к столу и порылся в лежавших на нем бумагах.

— Вам действительно интересно? Хорошо, улыбнулся он, — я расскажу вам историю Чжэн Хэ, наиболее известного из них всех.

— И он на самом деле приезжал сюда? — спросила Эраб, когда Люсьен закончил рассказ.

— Да, известно, что он здесь был. К сожалению, большинство его вахтенных журналов сожжены или утеряны в то время, когда уничтожали корабли, так что мы знаем о нем печально мало, впрочем, как и о других китайских мореплавателях.

— Это Чжэн Хэ привез те фарфоровые чаши, которыми украшена колонна гробницы в Мамбруи? — затаив дыхание, поинтересовалась Эраб.

Серьезный взгляд Люсьена встретился с ее взглядом.

— Возможно, — ответил он. Эраб на мгновение задумалась.

— Мне все равно, если это и не он! — воскликнула она. — История прекрасная! Малинди, должно быть, тогда был важным местом, отсюда отправляли послов в Пекин. Это так же романтично, как и история Марко Поло!

— Вы думаете, что здесь жили одни дикари, прежде чем сюда прибыл большой белый человек? — усмехнулся Люсьен.

Эраб кивнула:

— Полагаю, что так. Я всегда считала, что Малинди открыл Васко да Гама.

— С европейской точки зрения открыл он, — подтвердил Люсьен. — Но вполне возможно, часть золота Соломона [5] происхождением именно отсюда и случилось это задолго до него. Здесь и раньше процветала торговля с древними египтянами и индусами. Золото, серебро, слоновая кость…

— И рабы! — вставила Джил.

— Незначительное количество рабов, — согласился Люсьен. — В то время это было частью жизни.

— О, перестаньте! Рабов было гораздо больше, чем «незначительное количество»! — возразила Джил. — Даже я слышала, что Занзибар был самым большим невольничьим рынком в мире!

— Да, некоторые источники постоянно упоминают об этом, — отозвался Люсьен. — Частично это утверждение базируется на неправильном понимании того, что происходило на побережье во времена Ливингстона…

— Но мы тоже перевозили рабов с восточного побережья Африки.

— Только не в таком количестве, — заметил Люсьен. — Если бы в равном, скажем, с Америкой, тогда где же негритянское население в Аравии, Индии или Китае? Их там просто нет! Однако негров нельзя не заметить в той же Америке или в Вест-Индии.

Джил справлялась с этой информацией молча, оставив право на возражение подруге.

— На Среднем Востоке по сей день существует рабство! — вставила Эраб.

Люсьен бросил на нее такой взгляд, что у девушки по всему телу пробежала дрожь.

— Это правда, — подтвердил он. — И вы должны быть осторожны, чтобы вас не украли как-нибудь темной ночью!

— Кто меня украдет? — засмеялась она.

Люсьен молча наблюдал, как темный румянец заливал ее щеки.

— Найдется кто-нибудь, — предположил он, — кто может обеспечить подходящее обрамление для оборванца с волосами цвета тусклой меди. Возможно, кто-то с таким же домом, как этот.

«Хоть бы поскорее Сэмми и мы могли приступить к работе!» — почти в панике пожелала Эраб и, встретившись с ироничным взглядом Люсьена, спросила:

— Где же Сэмми?

— Прокладывает себе путь через лужайку, — хмыкнул он.

И действительно, через несколько секунд перед ними появился Сэмми.

— Вот вы где! — воскликнул он, стягивая влажную рубашку. — Пошли скорее! Мы все для вас приготовили.

— Я готова, — откликнулась Джил. — А мне показалось, что это мы тебя ждем!