— Почти так же, — согласился Люсьен. — Конечно, она не знает так много, как Рут, но желает узнать!

Эраб задохнулась от ярости. Выдернув руку из его ладони, она потерла ее, будто он причинил ей боль.

— Я ни в малейшей степени не желаю! — возразила она.

Хилари хихикнула и сыпанула соль на рану:

— Не желаешь ездить с нами на пикники? Но ты же здесь, Эраб! И тебе это нравится!

— Ты никогда не заставишь ее в этом признаться, — протянул Люсьен.

Лицо Эраб прояснилось.

— Я хочу ездить на пикники, — осторожно произнесла она. — Я думала…

Люсьен бросил на нее вопросительный взгляд.

— Да? — подтолкнул он ее. Эраб вспыхнула:

— Не важно! — В панике она принялась искать что-то, что могло бы послужить причиной для смены темы, и ее взгляд упал на большую овальную надгробную плиту с какой-то надписью. — О, посмотрите! Что это? — спросила она с таким явным облегчением, что Люсьен громко рассмеялся.

— Так чего же вы не желаете? — продолжал изводить он ее.

Эраб вызывающе поджала губы и дерзко взглянула на него.

— Я не желаю быть постоянным объектом ваших насмешек! — Поймав вспышку в его глазах, она с достоинством выпрямилась, стараясь контролировать приток крови к щекам, и поспешно спросила: — Так что написано на этой плите?

— Это, — протянул он, продолжая наслаждаться ее смущением, — датированное надгробие. Видите дату? 1399 год. Можно предположить, к какому веку относится здешнее поселение.

Эраб вгляделась в надпись, радуясь возможности сконцентрироваться на чем-то.

— Почему плита в таком положении? Другие надгробия тоже здесь?

Люсьен показал ей склеп Свистящей колонны, ведущий прямо к Великой мечети, где он выбрал стену для тщательного осмотра и кратко обрисовал, каким это здание могло быть в древности. Эраб долго стояла рядом с mihrab — нишей в молельной комнате, указывающей правоверным, куда они должны встать лицом, чтобы смотреть в сторону Мекки. Хилари, стоящая с нею рядом, неожиданно рассмеялась.

— По крайней мере, здесь тебе не нужно снимать туфли! — объявила она Эраб. — И это хорошо. Если бы ты повредила ноги на этих коралловых камнях, они никогда не зажили бы, правда, Люсьен?

— Потребовалось бы долгое время, — подтвердил он. — Они ненадежны и обманчивы.

— А там что? — воскликнула Хилари.

Девочка подбежала к стене соседнего дворца и перелезла через нее, бросив им через плечо, что они не смогут последовать за ней этой дорогой, так что она встретит их по другую сторону. Эраб и Люсьен медленно прошли во дворец через вход и побродили по Дворикам, затем подошли к отдельному крылу, где к ним присоединилась Хилари.

— Это здесь жили женщины? — спросила она дядю.

— Думаю, да, — ответил он. — Куда отправишься теперь?

Хилари широко развела руками.

— Поброжу вокруг, — сообщила она. — Хочу все посмотреть.

Эраб наблюдала, как девочка прокладывает себе путь через руины. Она чувствовала зависть к ее свободе и непреодолимое желание последовать за ней, боясь остаться наедине с Люсьеном.

— У этого дома интересный колодец, поделенный с Домом коробки из слоновой кости, он вот там. Раньше этот колодец был очень опасным — крышка его находилась на уровне земли. Человек, который черпал из него воду, очень легко мог туда свалиться. Позже колодец переделали, вокруг выстроили парапет. — Люсьен замолчал и двинулся в ее сторону. — Спускайтесь вниз, — предложил он, — и я вам его покажу.

Подумав, что он собирается протянуть ей руку и помочь спуститься, Эраб застыла, не в силах ни вздохнуть, ни сдвинуться с места. Собравшись с духом, она сделала шаг, но оступилась и тяжело упала на Люсьена, подвернув при этом ногу. Его руки крепко сомкнулись вокруг нее, и губы прижались к ее губам в длинном поцелуе. В этот лишающий дыхания момент она попыталась вывернуться и освободиться, чувствуя острую боль в лодыжке, но Люсьен крепко ее держал, а его губы переместились с ее рта на щеки, на глаза и затем вновь вернулись назад.

— Я хотел сделать это с самого первого момента, как только тебя увидел! — прошептал он ей на ухо.

Эраб обняла его за шею и сама поцеловала так же крепко, как и он ее. Затем, внезапно оказавшись свободной, отступила назад, нервно поправляя блузку, и пробормотала, тоже переходя на «ты»:

— Но ты же не сделал этого!

— Это все те нелепые джинсы! — прошептал он и вздохнул. — Все было бы значительно легче, если бы ты была немного постарше, моя прекрасная Эраб! Я чувствую себя так, будто обманываю ребенка.