Она зарылась лицом в его рубашку.

— Насколько старше я должна быть?

Люсьен провел пальцем по ее щеке и мягкому изгибу губ.

— Достаточно взрослой, чтобы разбираться в своих чувствах. Мне кажется, ты целовала меня против своей воли…

— О, Люсьен! — воскликнула она.

Он очень нежно опять поцеловал ее в губы.

— Видишь, ты еще не готова иметь со мной лихорадочный роман, правда?

— Это должен быть роман? — прошептала Эраб.

— А что же еще, дорогая? Через несколько дней ты уезжаешь назад в Англию, я остаюсь здесь.

— Я могу приехать опять.

Люсьен еще крепче прижал ее к себе. Эраб встретила его объятия с невероятным желанием, потрясенная силой эмоций, которые он вызвал в ней и против которых у нее не было защиты.

Только сейчас Эраб испытала сильнейшую боль в травмированной лодыжке. Не сумев опереться на ногу, девушка с испуганным восклицанием упала на колени.

— Я… я повредила ногу, — жалобно пробормотала она.

Люсьен мгновенно склонился над ней и обнял за талию.

— Дай посмотрю, дорогая. Обопрись на меня! По-моему, ты сломала ногу. — Он выпрямился, продолжая поддерживать ее. — Не смотри так, Эраб, или мне придется поцеловать тебя вновь, а нам лучше бы побыстрее доставить тебя в больницу.

— Ты не понимаешь! — простонала она. — Они могут наложить гипс! Как я буду работать с огромной гипсовой ногой?

Глаза Люсьена весело замерцали.

— Не сможешь! — отрезал он без всякого сочувствия.

— Они отошлют меня назад в Англию! — жалобно пролепетала Эраб. — И я никогда тебя больше не увижу!

— Разве это такое несчастье? — мягко поддразнил ее Люсьен.

Гордость не позволила ей сказать, насколько это будет для нее ужасно.

— Или Хилари! — продолжила она. — Мне нравится здесь, понимаешь, и я полюбила твой дом.

Руки Люсьена, так уютно поддерживавшие ее, напряглись, и веселье покинуло его лицо.

— Все это так важно для тебя?

Эраб энергично кивнула. Как она могла сказать ему, что ей наплевать, если она больше вообще никогда не встанет перед камерой, что она никогда об этом не беспокоилась, что это было всего лишь избавлением от бесперспективной и скучной офисной работы, которую она ненавидела?

— Понятно. Я не знал, что так много амбиций пылает в твоей груди. Я воспринимал тебя обычной девушкой с простыми вкусами.

— Тихой, не вызывающей волнения и легко внушаемой? — закончила она за него.

Он опустил руки, и Эраб сделала отчаянную попытку найти поддержку у стены. Когда ее нога вновь коснулась земли, она издала мучительный стон.

— О, Люсьен! Я сожалею, но тебе придется мне помочь!

— Когда тебе исполнится двадцать один, Эраб? — спросил он странным, напряженным голосом.

— Через две недели.

«Какое это вообще имеет значение?» — удивилась про себя Эраб. К тому времени она будет уже в Англии, как и планировала, со своими родителями. Предполагалось, что по этому поводу состоится счастливая семейная вечеринка, но теперь…

— Не так долго ждать, — заметил Люсьен. — Никакой трагедии.

— Угу, — согласилась она, шмыгнув носом.

Люсьен вздохнул и, снова вытащив свой носовой платок, вытер ей лицо, как будто она была ребенком.

— Д-двадцать один — это с-совсем не одиннадцать! — заикаясь, пробормотала Эраб.

Люсьен отбросил ее волосы за плечи и улыбнулся:

— Я заметил. Думаю, нужно поскорее доставить тебя в больницу, Эраб, пока не случилось более худшего.

— Ничего хуже уже быть не может! Я вообще не могу ходить! Что мне теперь делать?

— Я понесу тебя.

Он поднял ее на руки, и Эраб мгновенно испугалась, как бы он не узнал, насколько сильно ей хотелось навсегда остаться в его руках.

— Я слишком тяжелая, — повторила она дрожащим голосом.

Он посадил ее на обвалившуюся стену дома.

— Боюсь, так я не смогу спустить тебя по этой тропе. Придется воспользоваться методом пожарных…

— Только не это! — наотрез отказалась Эраб.