— Авель отлично справляется, — спокойно произнес Саймон через какое-то время. — Ты тоже умница. Продолжай.

Френсис быстро заправила в иглу хирургическую нить и начала сшивать уже обработанную рану. Когда она закончила, на черной коже остался аккуратный ряд стежков.

— Отлично шьешь! — заметил Саймон.

Френсис наложила на шов повязку и крепко зафиксировала ее пластырем.

— Вот теперь всё! — удовлетворенно произнесла она.

— Молодец. Мы с Мветом перенесем его на койку. — Саймон снял маску и улыбнулся. — Очень хорошая, работа, доктор Уитни, ничего не скажешь! Мои поздравления!

Френсис почувствовала слабость в коленях и еще большую усталость, чем прежде. Присев на стул, она наблюдала, как двое мужчин укладывают Авеля на тележку. Мвет держал бутылочку с раствором высоко над головой, Саймон катил тележку к выходу из операционной. Девушка слышала, как они остановились в крошечной палате неподалеку и как пришедший в себя Авель тихонько постанывал, когда его перекладывали на высокую больничную кровать.

«О боже! — с ужасом подумала Френсис. — Я не могу встать!» Она ничего не ела весь день, а еще нервы, жара… Внезапно девушка почувствовала приступ дурноты и отчаянно сглотнула слюну, заполнившую весь рот. Ее тут же вырвало на чисто вымытый Мветом пол. Саймон, вошедший в этот момент в операционную, усмехнулся и протянул ей тазик, даже снизошел до того, что придержал ей голову, запустив пальцы в ее шелковистые волосы, и нашел чистый тампон, чтобы вытереть ей лицо. — С тобой всегда так? — поинтересовался он и с какой-то злой иронией добавил: — Или роль настоящего хирурга для тебя оказалась слишком тяжелой?

— Уходи! — прохрипела Френсис.

— И оставить тебя здесь валяться на полу? Нет уж, моя дорогая, я присмотрю, чтобы ты попала в свою кроватку. Утром будешь чувствовать себя совсем по-другому!

— Я собираюсь спать в госпитале, — слабо возразила девушка. — Я должна остаться с Авелем.

— Мвет останется с ним. Ты достаточно сделала за один день. — Он улыбнулся с неожиданной нежностью. — Даже больше чем достаточно для неопытной девушки, которая не может отличить юношеской влюбленности от настоящей любви!

— У Френсис уже не было сил спорить и возмущаться.

— Мвет! — прогремел на весь госпиталь голос Саймона. — Mama daktari плохо себя, чувствует. Я забираю ее домой. Ты приберешь в операционной?

— Так точно, bwana.

Френсис беспомощно запротестовала:

— Я не могу допустить, чтобы он…

— Ты сама пойдешь или мне тебя понести? — вежливо спросил Саймон.

Ей пришлось сдаться и сделать над собой усилие, чтобы встать на ноги.

— Я не хочу домой, — все же возразила Френсис, готовая расплакаться.

— Ты сейчас сделаешь то, что тебе говорят! — скомандовал Саймон.

— Тебе обязательно надо все время на меня кричать?

— Кажется, крик — это единственное, что ты понимаешь, — устало произнес он и, взяв девушку за плечи, повел ее из операционной в теплую ночь Нгуи.

Френсис брела с ним рядом, спотыкаясь и умирая от жалости к себе. Теперь он никогда не захочет поцеловать ее! Он будет презирать ее за слабость так же, как она сама презирает себя за эту минуту нелепого малодушия…

Каин ждал их у двери, большой кусок пластыря белел на его руке в том месте, где вводилась игла для забора крови. Широкая улыбка сменила его обычную хмурую гримасу.

— Mama daktari! — воскликнул он и разразился потоком слов на суахили.

— Mama daktari отправляется прямо в постель, — властно сказал ему Саймон.

— Ndiyo, — кивнул Каин. — Но mama сначала должна поесть!

Саймон подтолкнул Френсис в сторону спальни.

— Даю тебе две минуты, — сказал он, — потом вхожу без стука!

Френсис успела. Она лежала под одеялом и мрачно смотрела на Саймона, когда он вошел.

— Спасибо тебе за все, что ты сделала для Авеля, Френ. Он бы не выжил, если бы тебя здесь не было. А теперь забудь обо всем и поспи.

Френсис сжала под одеялом кулаки.

— Куда ты идешь? — спросила она.

— Я? — В прозрачных янтарных глазах заплясали смешинки. — Собираюсь на ночь к Элспит. Увидимся утром.

Девушка отвернулась. В тот момент она ненавидела его всем сердцем.

Френсис почти уснула, когда вдруг раздался стук в дверь. Соскочив с кровати и быстро набросив на плечи халат, она взяла лампу и пошла посмотреть, кого привели к ней духи саванны. На пороге стоял барон Клаус фон Рахнер, моргая от внезапно ударившего в глаза света.

— О, сожалею, что побеспокоил вас, — смутился он. — Не думал, что уже слишком поздно для визита…

— Что вы, еще совсем не поздно!

— Но вы уже легли спать…

— У меня сегодня был трудный день. Вы войдете?