— Дэб, у Макквина был конвейер из посетительниц. Таких, как ты, — добавила Ева, — с проблемами. Для работы он всегда подыскивал себе напарницу. Женщину с проблемами.

На щеках у Брэкен выступили пятна краски.

— Да чтоб я сдохла! Я в жизни ребенка не обижу — да хоть кого. Ладно, может, когда у меня проблемы были, я и совалась немного не в свои карманы, развела пару-тройку лохов, но это все из-за моих проблем. Я никому зла не делала. Господи, я бы никогда ему не стала помогать детей мучить!

— И скорей всего поэтому он тебя и отшил. Кто все устроил?

— Стиб. Встречу сукина сына — убью. Это я не в том смысле, — быстро оговорилась Дэб.

— Рэндал Стиббл?

— Да он, он, — Брэкен поворошила пестрое гнездо у себя на голове. — Он той программой заправлял, типа психологом там был. И с зэками тем же занимался. Когда Айзек меня обломал, все наперекосяк пошло, проблемы мои на какое-то время опять вернулись… Ну я на программу эту и забила. Но сейчас завязала, честное слово.

— Верю. О планах своих он с тобой не разговаривал?

— Ну, он иногда говорил, как хотел бы выбраться и расквитаться с тем копом, который его подставил. Это, значит, с вами, наверное?

— Ты ему в тюрьму что-нибудь проносила?

— Да завязала я, завязала! Уж девять месяцев как… и на работу устроилась. Вам, может, не понять, а я с пятнадцати лет на этом деле сидела…

— Ладно, — сказала Ева. — Но, — она снова постучала по фото Джули, — мне нужно знать.

— М-м-м… иногда я передавала кое-чего Стибу или охраннику этому…

— Лоуэту?

— Если сами уже все знаете, чего спрашиваете?

— Что именно ты ему передавала?

— Ну, может, порнушку с детишками иногда. Да, был у него такой грешок, ну а я кто была такая, чтоб его осуждать?

— Это все?

— Еще, может, приборчики всякие…

— Какие?

— Да не знаю я, честное слово, я в этой фигне не понимаю. Он мне давал список, я шла, покупала. Даже почти все на свои деньги. Сволочь. Говорил, хобби у него такое, а в тюрьме электронику держать не дают. Ну подумаешь, вреда ж никому от этого не было. Он такой милый был. Куколкой своей называл. Меня никто раньше куколкой не называл. И еще цветы мне посылал. Два раза.

— Как романтично.

— Ага, я тоже так подумала, — Дэб ссутулилась, мрачно разглядывая содержимое кружки. — А потом он меня отшил, и теперь оказывается, он взаправду все это с детьми вытворял. Надо было самой до всего дотумкаться, но я ж говорю, у меня тогда проблемы были. Когда не на зелье, все совсем по-другому выглядит.

— Если Макквин выйдет с тобой на связь, звони мне. — Ева протянула визитку. — Если придет, дверь не открывай. Вызывай девять-один-один и звони мне.

— Теперь-то уж вызову.

— И сделай себе одолжение, не звони Стибблу.

— Мне с этим… разговаривать больше не о чем. А он мне реально нравился. Псих больной.

— Ну и что ты думаешь? — спросила Ева по дороге к машине у Пибоди.

— То же, что и ты. Она рассказала правду. Но я считаю, Макквин, как отшил ее, так о ней даже и не вспоминал. И вряд ли решит к ней наведаться.

— Согласна. Но зато она со страху все вспомнила и нам выложила. И у нас теперь есть показания, что Стиббл работал посредником.

— И нам теперь с этим сукиным сыном будет о чем поговорить.

— Это уж как пить дать.

Стиббл снимал крохотное помещение на первом этаже, где устраивал терапевтические сеансы для наркоманов и им подобных. Там Ева с Пибоди его и нашли. Живьем, подумала Ева, Стиббл походил на крысеныша даже больше, чем на фото. Жиденькая кудрявая бороденка лишь подчеркивала его торчащий вперед подбородок, а очки с розовыми стеклами на его микроскопическом крючковатом носу делали его физиономию только глупее.

Очки, белый балахон, тощая косичка и кожаные браслеты на худых лодыжках создавали образ чего-то среднего между экзальтированным фри-эйджером и современным монахом.

Что, вероятно, и было его целью.

Стиббл и еще трое сидели на полу вокруг какой-то пирамидки. На заднем плане побрякивали и звенели арфы с гонгами.

Стиббл прервал беседу и радушно заулыбался вошедшим.

— Добро пожаловать! Мы только что начали нашу визуализацию. Пожалуйста, присоединяйтесь. Как к вам лучше обращаться?