«Нет, проживи я здесь неделю, я бы сама из шокера застрелилась», — решила Ева.

И внезапно вскинулась. Дверь на первом этаже дома отворилась.

«Ну наконец-то, вот и она. Вся из себя расфуфыренная. Ты у нас сегодня Сильвия, ослепительная блондинка. Розовый сарафанчик с глубоким декольте, солнцезащитные очки и навороченная сумочка в цвет, розовые с белым шпильки. Вырядилась…»

— Объект вышел, — произнесла она в рацию. — Дайте ей дорогу. Она идет к машине.

Все произошло в мгновение ока. Со своей позиции Еве не было видно всей картины. Но она увидела главное.

Собачонка — невесть как ей это удается — перегрызает поводок. Женщина теряет равновесие и шлепается на задницу. Мужчина тянется ей помочь.

А собачонка бросается прямиком на мальчишку с велосипедом. Бешеный пронзительный лай донесся даже до места, где стояла машина Евы.

Напарница открывает дверь машины, оборачивается.

Мальчишка с испугу выкручивает руль и с криком выскакивает с тротуара на дорогу, под колеса неизвестно откуда взявшейся в этом тихом семейном районе машины, несущейся на полной скорости.

— Черт, вот черт.

Мальчишка летит головой вперед через руль на середину дороги, водитель дает по тормозам, и кто-то из выскочивших из машины наружки — Прайс — словно олимпийский спринтер одним махом пересекает дорогу, не сбавляя скорости, на лету сгребает мальчишку в охапку и в прыжке приземляется на другой стороне на газоне. Протараненный машиной велосипед улетает ко всем чертям.

Прайс, крепко сжимая мальчишку, перекатываясь, смягчает падение. Его пиджак распахивается. Ева явственно видит жетон и кобуру. И напарница тоже.

— Засветились! — закричала она в рацию. — Берем заразу, берем!

Не успела напарница запрыгнуть в фургон, Ева уже вдавила педаль газа в пол.

Разминувшись с почти затормозившей машиной с разбитым передом, ее машина, взвыв покрышками по горячему асфальту, стрелой проскочила мимо расплющенного велосипеда, обгоняя крики, вопли и плач пацана. Но фургон был уже почти на пол квартала впереди.

Не сводя глаз с цели, Ева вслушалась в выкрикиваемые по рации указания, названия улиц.

«Она свяжется с Макквином, как только немного оторвется, — лихорадочно думала она. — Ну нет…»

— Надо ее брать, прямо сейчас! — крикнула Ева.

Она врубила вертикальный взлет и выжала из машины максимум скорости. Выдержанный в классическом стиле седан рванул в небо, и Ева приготовилась забрать назад все свои подколки в адрес Рорка и его навороченных машин. Подгоняемая воем полицейских сирен, она вслед за фургоном выкрутила руль и, вписавшись в поворот, стала понемногу сокращать дистанцию.

«Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть, уже почти, уже над ней!»

Перемахнув через автофургон, Ева резко и жестко приземлилась прямо перед ним и, круто развернув машину, перекрыла дорогу.

За секунду перед столкновением она успела разглядеть лицо напарницы, страх, злобный оскал. Женщина крутанула руль, но было поздно.

Фургон врезался в ее машину в районе заднего крыла, так что та отлетела в сторону, бешено вращаясь вокруг собственной оси. Скрежет металла заглушил хлопок раскрывшихся подушек безопасности. Ева услышала, как фургон с грохотом врезался во что-то еще, рывком отодвинула кресло водителя назад и выбралась из машины.

Фургон протаранил еще одну машину, залез на бордюр и, накренившись, замер двумя колесами на мостовой, двумя на тротуаре.

Выхватив оружие, Ева приблизилась.

— Руки! Покажи руки!

Она подскочила к двери водителя, за спиной послышался топот подоспевших копов.

— Руки на руль, мать твою, быстро!

— Я ранена!

— Положи обе руки на руль, или я тебя еще не так раню!

Женщина выполнила приказ, и Ева увидела кровь у нее на руках.

«Рассечение на лбу», — машинально отметила она, распахнув дверь и увидев, как кровь заливает лицо женщины.

Без тени сочувствия Ева рывком выдернула ее из машины и, развернув, прижала лицом к борту.

— Что вы делаете? Я ранена! Вы мне машину разбили. Вызовите «Скорую»!

— Вызывайте перевозку, — распорядилась Ева.

— В груди больно, — просипела женщина. — О господи, у меня ребра сломаны. Ужасно болит голова!

— Ага-ага, — сказала Ева, надевая ей наручники. — Вы арестованы. — Женщина зашаталась, и ей пришлось ее поддержать.

— Что вы такое говорите? Я ничего не делала, — сказала та, добавив к сиплому дыханию плачущие интонации. — Вы меня подрезали!