— Пара ушибов от подушек безопасности. Машину разбила.

— Ну конечно, — хмыкнул Рорк, но глаза его не улыбались. — Что произошло?

— Потом. Мы взяли ее. Все пошло наперекосяк, но мы ее взяли.

Ева почувствовала, что дрожь вот-вот вернется и что поверх леденящего озноба снова накатывает обжигающая волна.

— Ее везут в Первую городскую. Приезжай туда. Мне нужно, чтобы ты… чтобы ты приехал. Адрес мне не сказали.

— Я найду. Ева, что не так?

— Не могу. Не сейчас. Я не ранена. Не в этом дело. Рорк, пожалуйста, приезжай.

— Уже.

— Садитесь или мы уезжаем без вас, — позвал Еву кто-то из медиков.

— Мне пора.

— Что бы ни было, Ева, мы справимся. Я еду.

Ева убрала телефон и нырнула в салон «Скорой».

Усевшись на боковое сиденье, она пристально вгляделась в бесчувственное лицо женщины.

«Открой глаза, черт тебя подери. Открой глаза и посмотри на меня еще раз», — мысленно повторяла Ева.

Потому что, призналась она себе, это была не ошибка. Это был шок, но только не от аварии. Она знала последнюю напарницу Макквина.

И это был словно очередной ночной кошмар.

Но за то недолгое время, пока они ехали, в себя женщина не пришла. Уже в больнице, механически передвигая ноги, стараясь успеть за каталкой, Ева увидела, как та начала открывать глаза, застонала — но тут каталка въехала в процедурную.

— Пожалуйста, подождите в коридоре.

Ева окинула взглядом хирурга, утомленного вида молодого темнокожего парня в халате.

— Спокойно. Она под стражей.

— Тогда не пугайтесь под ногами.

Ева отошла в сторонку, наблюдая за врачами, медсестрами и парамедиками, перекладывающими женщину на операционный стол, слушая, как они тараторят на своем странном языке.

Женщина опять застонала.

— Как ее имя? — спросил Еву хирург.

— Которое? У нее их много, — отозвалась она, едва не выдав то единственное, пульсировавшее у нее в мозгу неоновой вывеской. — Попробуйте Сильвия, это наиболее свежее.

— Сильвия, вы в больнице. Поглядите на меня. Какое сегодня число?

— Мать вашу, больно! Сделайте что-нибудь! Дайте мне обезболивающее!..

— Держитесь, мы о вас позаботимся.

— Дай болеутоляющее, придурок!

— Красавица, — тихо прокомментировала Ева. — Она наркоманка.

— Не подпускайте ко мне эту суку, она пыталась меня убить!

— Это явно не бред, — заметил доктор, бросив взгляд в сторону Евы. — До аварии она что-нибудь принимала?

— Не могу знать. Вполне вероятно. — Она не сводила глаз с окровавленного опухшего лица.

— Сильвия, что вы приняли? Сколько?

— Пошел в жопу! Я умираю. Она пыталась меня убить. Дайте мне что-нибудь. — Женщина рванулась, попыталась расцарапать хирургу лицо.

— Зафиксируйте ее, — приказал он.

Ева бесстрастно следила за короткой схваткой, слушая проклятия и вопли. К ней подошла медсестра.

— Не выйдете со мной на минутку? За дверь. Поверьте, сейчас она никуда не сбежит, доктор Циммерман с нею справится. Нужно стабилизировать ее состояние, оценить тяжесть травм.

Ева кивнула и вышла, но, повернувшись лицом к круглому застекленному окошку, продолжила следить за происходящим в процедурной палате.

— Вы не знаете, что она могла принять?

— В данный момент — нет. Мы привезем вам содержимое ее сумочки и все, что найдут у нее дома и в машине. Проведите анализ сами. Она представляет собой опасность, — добавила Ева. — К ней будет приставлена круглосуточная охрана. Запрещается снимать с нее наручники и подпускать к телефону.

— Что же она такого натворила?

— Вот эти два офицера вам все расскажут, — кивнула Ева на спешащих по направлению к ним Анналин и Бри.

— Как задержанная? — с ходу спросила Бри. — Что-то сказала?

— Ничего ценного. Спросите у врачей, — ответила Ева и обратила взгляд в процедурную.

«Жить будет, — думала она. — Как миленькая будет, потому что у меня есть к ней пара вопросов».

Теперь доктора возились вокруг раненой с аппаратами, делали сканы внутренностей. Та перестала орать и переключилась на слезы.

— Ее помяло, но жить будет, — перевела Анналин с медицинского.

Ева кивнула.

— Наши из ОЭС сейчас сканируют дом на предмет сигнализаций и ловушек. Как только дадут отмашку, разберем все по винтику.