Должно.

хотела получить всепольскую известность. Разъезжала в поездах. Купила билет выходного дня во время спецакции за пятьдесят злотых. Могла по нему ездить с пятницы до воскресенья по всей стране. Побывала в Кудове, в Устшыках, в Крынице, в Згожельце, и даже — в Олеснице. Сказала:

— Буду ездить до тех пор, пока хоть что-нибудь не поимею!

Везде на стенах туалетов оставляла номер своего мобильника. В поездах и на станциях. Писала: сосу и даю отсосать. Или: Ruf mich аn! [71] Но пока рекламная кампания принесла первые результаты, ее номер отключили за неуплату. Позже он достался кому-то другому.

Аллигаторша пошла в гипермаркет, один-единственный раз. Оставила сумочку в ячейке, а номерок потеряла. Возвращается с покупками, ищет, ищет по карманам — нету.

Мир превратился в штрихкод, к которому у Аллигаторши не было считывающего устройства.

— Понимаете какое дело: я потерял номерок, а тут в ячейке моя сумка.

— Вы получше поищите в карманах, в бумажнике… Иначе придется раскошелиться…

— Нету.

Мужик из отдела обслуживания вызывает охрану. Аллигаторша вся уходит в себя, испугалась. Народ стал собираться.

— Нету.

— Ну тогда мы выписываем счет, у нас номерок стоит пятьдесят злотых. Которая сумка ваша?

— Та, что в нижней ячейке, во второй снизу, розовая!

Охранники ставят на прилавок сумку Аллигаторши.

— Извините, это дамская сумка…

— Нет, моя.

— А что в сумке?

— Ключи и носовые платки…

— Извините, ключи и носовые платки — в любой сумке. Может, что-нибудь более характерное?

Аллигаторша молчит, понурила голову, закусывает губу, потому что знает, что там ее принадлежности для макияжа, и дамский гребешок, и зеркальце…

— Зеркальце, — тихо произносит и прячет глаза.

И тогда такой большой, накачанный, в темно-синей форме охранник запускает в сумку свою огромную лапу и вытаскивает столь хорошо знакомые Аллигаторше штучки-дрючки-бздючки. Как будто ее саму прощупывает, в ее интимных местах копошится, как будто под блузкой.

— И все-таки это не ваша, и все-таки это дамская сумочка! Пройдемте со мной. Ладно, хорошо, пусть мужская сумка, мужская… Вор.

Народу все больше, и Аллигаторша сама уже не знает, может, и на самом деле она всю жизнь носила какую-то не свою, чужую сумку?

— Читать умеете? — В руке у нее помятый лист формата А4.

— Что там у вас?

Читаем вслух:

— …Да, да, — переглядываются, понимая, что мы им не врем, потому что Люба наша давно уже в Зеленой Гуре… — Да, да, все верно.

Сами люди людям такую судьбу и устроили. [72]

— Слышь, а давай сыграем: я буду Мышка, а ты Вуглускр.

— Кто?

— Ну ты чё, классика не помнишь:

— Какого классика?

— А тебе не один хрен?

…одна тетка торгует фастфудом, и под потолком у нее подвешен телевизор, по которому она всегда смотрит сериалы. Каждый год я проверяю: на прежнем ли она месте, все так же ли смотрит, сама делает мне кофе, а глаз не спускает с телевизора. Раз смотрю — вся в слезах. Я ей:

— Что? Сериал был?

— Нет, лук резал…

— А я думал, сериал, потому что вы весь в слезах…

— Нет, я только на одном сериале плачу… как его там… «Оборванная связь».

Одна пришла к другой, стучится:

— Солнышко, впусти меня!

— Снимайте эти ваши… тряпочки и ложитесь на кушетку.