— Ещё как скучали, сестрёнка, — сердечно улыбнулась Гарьят и вытащила из жерла синтезатора поднос со скворчащим контейнером. — Вот, попробуй. Желудок молодого бадрана, фаршированный его же мозгами. Так его моя прабабушка обычно готовила, когда совет племени собирали. Говорят, помогает важные решения принимать.

Внешность обманчива! Милое, очень женственное лицо, толстая коса, которую она то закидывала за спину, то перекладывала на грудь… Мыслимо ли предположить, что и сама Гарьят, и её праматери были умелыми и беспощадными воительницами, не просившими пощады в бою?.. Конечно, аркарейсы далеко не всегда приучали своих дочерей убивать едва ли не с колыбели. Когда-то и они верили, что девочки рождаются не для войны, а для тепла, любви и уюта. Но потом — много веков назад — на Аркару напали с Тёмной стороны. Репты разрушили города, истребили всех мужчин, в том числе ещё не рождённых, и гнусно посягнули на женщин. Однако те не сдались захватчикам, ушли в леса и горы и начали священную битву. А чтобы не угас род и подрастало новое воинство, аркарейсы постигли все тайны женского тела и выучились зачинать без мужей, побуждая себя к материнству изощрённым усилием духа и воспроизводя себя — как велит в этом случае закон естества — исключительно в дочерях. И было так сотни и сотни лет. Женщины, ставшие изгоями в собственном доме, оторванные от высоких технологий и временами почти истребляемые, так и не уступили врагам. Репты относились к ним как к докучливой, но в целом не опасной помехе, которую и надо бы вывести уже вовсе под корень, но всё недосуг. Однако потом горстка неистовых смертниц захватила пункт дальней связи и успела бросить в космос отчаянный призыв, и первыми, кто бросился им на помощь, были марханы. Вскоре после этого рептов на Аркаре не стало, а женщины начали вспоминать, что такое мужская любовь и естественное зачатие. Потрясённые героизмом защитниц планеты, марханы заключили с ними равноправный союз, и впервые за много веков на Аркаре начали рождаться мальчишки. Но вековые традиции так просто не умирают; постоянные пары между воителями и воительницами образовывались исключительно редко. Обычно девочка оставалась с матерью, а мальчика забирал отец.

— Ты мне правда словно старшая сестра, Гарьят, — благодарно улыбнулась Чинаппа и открыла контейнер. — Ух ты, как пахнет!

На самом деле есть ей совсем не хотелось, но не рассказывать же Гарьят про сгущёнку и творог со сметаной, которыми она украдкой лакомилась на вахте. Или вот про только что открытый ею местный деликатес под названием «сало»…

Броан достал из синтезатора два больших чешуйчатых фрукта и кустик зелёных листьев, хрустящих и сочных даже на вид.

— Расскажи нам о своей подопечной, — попросил он Чинаппу. — Только не говори, что в контакт с ней не вступала. Никто здесь в Совет безопасности докладывать не побежит.

В голосе его слышался интерес, уважение и некоторая зависть. Ему самому на Земле родственные души что-то не попадались. Такие, чтобы вибрировали в унисон… Впрочем, с этим оставалось только смириться. Шанс подобной находки составлял примерно одну миллиардную. Да и то, если тем только и заниматься.

— Расскажи-расскажи! — подхватила слева Гарьят. — Как оно там, твоё чудо?

Действительно, чудо — отыскать на почти умирающей планете, готовой скатиться во Тьму, существо с чистой, тонко резонирующей душой, открытой для понимания и любви. Об этом, по идее, нужно рапорт в Галактсовет писать, требуя экстренного вмешательства, спасительного для планеты. Да только бюрократы наверху перво-наперво спросят: ага, значит, допустили контакт? Непосредственный? А как же карантин? Это так вы там во главе с Командиром свои провинности искупаете?..

— Она, по-моему, влюбилась, — радостно улыбнулась Чинаппа. Полусотник так лучилась счастьем, словно это её саму, а не «подопечную» осенило ценимое во всех мирах чувство. — Только не хочет признаваться себе в этом, лапочка моя. Вся в домашних делах, в творчестве, книгу вот написала. Соседа уговорила на грузовике её покатать, чтобы в реалии вникнуть… — Чинаппа рассмеялась, от усталости после вахты не осталось и следа. — Для неё ведь это всё равно что мне, Броан, на твою планету в гости слетать, к муркотам… А вообще знаете что? — Она вдруг перестала улыбаться и обвела сослуживцев очень серьёзным, внимательным взглядом. — Мне всё больше кажется, что наш с ней контакт не случаен. Это пришло свыше, это воля Творцов. Это шанс, упускать который — непростительный грех…

Все знали, что иногда случается и такое. Творцы временами дают подсказки в Игре. Знать бы ещё, как отличить Их волю от роковой случайности? Как не сделать ошибку, способную привести к катастрофе?..

— Опять ты за своё, — покачала головой Гарьят. — Видно, игровой азарт — это в самом деле болезнь. — Аркарейса вздохнула, отодвинула контейнер с бадраньим желудком и строго посмотрела на Чинаппу. — Даже не думай. Неужели тебе мало одного срока? — И она указала взглядом на Командира. Потомок благородных пауков с аппетитом высасывал тысяченожку, длинную, точно свёрнутый шланг.

Броан нажал клавишу на синтезаторе, мгновение подождал и вытащил большую круглую миску, почти до краёв полную густой синеватой жидкостью. Воздух наполнил терпкий, дурманящий аромат, свойственный парному молоку сагейских трёхрогов. Муркот уже стоял рядом и тёрся о его бедро — очень осторожно, чтобы не уронить хрупкого по сравнению с ним Старшего брата… а главное — не разлить молоко. Броан поставил миску, и муркот принялся лакать. Язык у него был длинный, очень мускулистый и сновал туда-сюда, как черпачок.

«Может, ты бы ему хоть мяу-корня понемножку давал? — мысленно, чтобы зверь не подслушал, обратилась к Броану Гарьят. — Жалко маленького, тошно ему здесь. Ни охоты, ни Леса, ни врагов! А так хоть спал бы побольше. Я могу кое-кому написать…»

Она могла бы добавить, что зверь тут вообще никаким боком и добровольно тянул вместе с Броаном срок, но не стала. Зачем бередить.

«У муркотов от мяу-корня ослабевает слух и начинают расслаиваться когти, — ответил Броан. — А с полным брюхом ему надо двигаться, а не спать. Сейчас, после завтрака, я на месте моря сотворю дикую чащу, нашу, марханскую, вот пускай в ней сон и нагуливает… Ну что, Младший брат? — повернулся он к муркоту. — Согласен со мной?»

Обращение «Младший брат» было очень древним. На планете Мархан тысячи Оборотов отчаянно враждовали три разумных вида: люди, муркоты и броненосные змеи. Все три стороны дрались насмерть. Каждый день лилась кровь, сверкали клинки, когти и зубы, от жутких кличей смерти и ненависти увядали на деревьях цветы. Но потом разум всё же взял верх, и было сказано Слово. Вначале — между людьми и котами. Потом к Слову присоединились и побеждённые, загнанные в непроходимую чащу змеи. С тех пор люди построили могучую цивилизацию с россыпью городов, сетью космодромов, с быстрыми кораблями, нёсшими боевое дежурство на ближних и дальних орбитах. Однако Слово обязывало, и люди не тронули дремучего Леса, где в естественных условиях обитали змеи. А муркоты оговорили себе право выбора — либо на правах младших братьев следовать за людьми, либо оставаться в Лесу и жить так, как жили тысячелетиями их предки. Чтобы в чаще не разразилось новой войны, по периметру Леса до сих пор несли вахту специально обученные Охотники. Некоторые змеи считали их тюремщиками, но на всех ведь не угодишь…