— Вы владеете стенографией? — только удивилась она, полагая, что этот метод скорописи уже давно забыт.

Лорейн посмотрела на нее с улыбкой:

— Своей собственной версией. Вы есть не хотите?

— Нет, спасибо. Я не голодна.

— Тогда, если вы не против, начнем?

Мэгги чуть напряглась в ожидании первого вопроса. В пабе было тихо: день был рабочий, а Хилл-стрит вряд ли можно считать деловым центром или туристической Меккой. Правда, недалеко от паба работали какие-то предприятия, но до обеденного перерыва было еще далеко. Негромкая музыка, доносившаяся из автомата, не мешала беседе, и даже малыши в семейном зале оказались на редкость послушными. Казалось, недавние события каким-то странным образом повлияли на каждого обитателя улицы и паб окутан покровом сдержанности.

— Расскажите, как все случилось?

Мэгги на мгновение задумалась:

— Видите ли, я плохо сплю. Возможно, я уже не спала, а может, именно это меня разбудило, точно сказать не могу, но я услышала шум.

— Что за шум?

— Крики. Мужские и женские. Мне показалось, что там ссорились. Потом послышался звук удара и звон разбитого стекла.

— И вы поняли, что шум доносится с противоположной стороны улицы?

— Да. Когда я выглянула в окно, в доме напротив горел свет и мне почудилось, будто я увидела какую-то тень, мелькнувшую в окне.

Лорейн ненадолго замолчала, занявшись своими записями.

— А почему вы решили, что там происходит семейная ссора? — повторила она вопрос, прежде заданный по телефону.

— Ну просто… Я подумала…

— Не спешите, Мэгги. Я вас не тороплю. Подумайте. Попытайтесь вспомнить.

Мэгги пригладила рукой волосы.

— Понимаете, я не была уверена, — проговорила она. — Просто предположила, услышав громкие крики…

— Вы узнали голоса?

— Нет. Это довольно далеко.

— Но ведь хозяева могли драться с бандитом, забравшимся в дом, верно? Говорят, кражи нередко случаются в этом районе города?

— Да, все это так…

— Мне кажется, Мэгги, у вас есть какая-то причина, чтобы решить, что крики и звон стекла имеют отношение к скандалу.

Мэгги задумалась. Настало время, когда она должна принять решение, и это оказалось труднее, чем она себе представляла. С одной стороны, она не хотела, чтобы ее имя крупными буквами украшало газетную полосу: не ровен час, газета доберется до Торонто и попадется на глаза Биллу — хотя он вряд ли пустится в далекий путь, ради того чтобы добраться до нее. Вероятность, что местная газетка, такая как «Пост», доберется на другой конец света, была крайне мала. Но дело обещало быть шумным и наверняка заинтересует крупные издания — «Нэшнл пост», «Глоб», «Мейл».

С другой стороны, она должна постараться привлечь внимание людей к затруднительному положению, в котором оказалась Люси. Она и на разговор с Лорейн Темпл согласилась только затем, чтобы представить Люси читателям жертвой.Нанести своего рода упреждающий удар: первое мнение запоминается лучше, окружающие вряд ли посчитают Люси воплощением зла. Пока все знали только, что в подвале дома Пэйнов обнаружено тело Кимберли Майерс и что Теренс Пэйн убил полисмена, но всем было известно, что ищут в доме и что полицейские, вероятнее всего, найдут.

— Вы догадливы, — ответила после долгой паузы Мэгги.

— Может, расскажете?

Мэгги отпила кофе. Он был чуть теплый. В Торонто, припомнила она, официант подходил к вам не один раз, чтобы долить горячего. Здесь — нет.

— У меня была веская причина думать, что Люси подвергается опасности со стороны мужа.

— Она сама говорила вам об этом?

— Да.

— О том, что ее муж жестоко обращается с ней?

— Да.

— А что вам вообще известно о Теренсе Пэйне?

— Да почти ничего.

— Он вам нравится?

— Не особенно.

Совершенно не нравится, подумала про себя Мэгги. Терри Пэйн внушал ей страх. Она не знала почему, но, если он шел навстречу, переходила на другую сторону улицы, лишь бы не встречаться с ним, не здороваться и не заводить даже короткий разговор о погоде. Когда это все же случалось, он смотрел на нее лишенным всякого любопытства, пустым, бесстрастным взглядом, словно она была бабочкой, наколотой на фетровую подушечку, или лежащей на столе и готовой к препарированию лягушкой.

Она допускала, что это ей только кажется. Внешне он был привлекательным и даже симпатичным, по словам Люси, даже пользовался популярностью в школе как среди учеников, так и среди своих коллег. Но все-таки было в нем что-то отталкивающее Мэгги — какая-то внутренняя пустота, внушающая тревогу.

Скорее всего, эти фантазии возникли у нее под воздействием глубоко запрятанного страха, чувства собственной неполноценности, внушенных Биллом — Бог свидетель, того и другого у нее в избытке, — и поэтому она решила постараться ради Люси, внушить себе, что он ей нравится, но это было очень нелегко.