В голосе Данилы чувствовалась непоколебимая уверенность:

– Устал втыкать рогатину в медведя. Заморился он, понял? Поэтому и нес обратно ее на плече. – Данила подвел окончательный итог своим рассуждениям: – Я так думаю, что мы скоро пойдем все вместе шкуру с медведя снимать.

– А Витек куда подевался?

– А Витек, со стыда, что не такой храбрый, как мы, ушел стороной или лесом.

Напомнить Даниле про нашу беспримерную храбрость, когда мы втроем вместе с Фитилем ставили олимпийские рекорды скорости, я не успел. На краю овсяного поля я заметил огромного медведя. Никого не боясь, он шел по той же тропинке, по которой недавно прошел дед Макар.

– Ты видишь?

– Что? – спросил Данила. Он взял бинокль в руки и посмотрел в ту сторону, куда был нацелен карабин.

– Шкура сама идет, не дождалась, пока ты придешь и ее освежуешь.

Шутки плохие. Медведь шел по направлению к липе, на которой в это время находился дед Макар. Данила выругался:

– Скотина какая настырная, как танк внаглую прет. Стрелку с дедом где хочет устроить? Под липой. Разодрался, видно, дед с медведем всерьез.

Отсюда, с сеновала, нам хорошо было видно, как медведь не спеша двигался к середине овсяного поля. А дед Макар, опустив, как чадру, пчеловодческую сетку на лицо, привязывал колоду. К помосту была прислонена самодельная лестница, по которой медведь мог запросто взобраться наверх. Как сообщить деду Макару, что к нему приближается Мишка? Докричаться до деда отсюда было бесполезно: далеко.

– Стреляй в него, – вдруг заорал Данила. – Стреляй, пока он и второго не съел.

Я и забыл, что смотрю вдаль сквозь прицел карабина. У меня же в руках грозное оружие. Только заряжен ли он? Я оттянул затвор. В патроннике пусто. Патроны к карабину сегодня ночью киллер Витек разбросал у себя в саду, чтобы не возвращать их Фитилю.

– Данила, – заорал я, – беги хоть один патрон найди, а я деду Макару буду отсюда чем-нибудь махать.

Но я тут же сообразил, что махать бесполезно, и вместе с приятелем скатился с чердака сарая, на котором был устроен сеновал. Сад дома, в котором жил киллер Витек, зарос будыльями сорняков. Мы его избороздили на коленях. Наконец есть, одна пуля у меня в руках. Я понесся обратно. Вставив ее в патронник, я щелкнул затвором. Рядом на сено плюхнулся мой дружок. В руках у него было еще две пули.

– Чтобы наверняка, – сказал он, протягивая их мне.

Я их тоже вставил в магазин. Данила схватил бинокль, а я приладил приклад к плечу и посмотрел в оптический прицел. Господи, что это? Я не мог поверить своим глазам. Дед Макар откупался от медведя. На веревке, сверху с помоста, он спускал Мишке бочонок, забытый Фитилем наверху. А Мишка, привстав на задние лапы, топтался на месте. Когда бочонок достал до лап медведя, он прижал его к себе и стал яростно сбрасывать веревку. Сбросив ее, он сунул лапу в сосуд, а затем себе в рот. С лапы у него капал мед. И тут Данила заорал:

– Стреляй рэкетира, Макс. Стреляй, Макс. Не видишь разве, медведь деда на бабки поставил. На мед он его поставил. Мишка хуже Фитиля. Стреляй, Макс.

Нет чтобы мне сначала подумать хорошо, что я делаю, я поддался панике и стал целиться. А медведь, довольный своей добычей, прижимая к животу бочонок и отмахиваясь от пчел, косолапил на двух ногах к лесу. Я знал, что на таком расстоянии – два километра – надо брать упреждение. Если скорость пули одна тысяча метров, значит, она будет лететь две секунды, а за это время Мишка сделает пять шагов. Пойди не промахнись, да еще учти траекторию пули на таком расстоянии. Нет, без пристрелки тяжело попасть. А Данила рядом чуть не подпрыгивал:

– Уйдет он с бочкой, Макс. Стреляй, Макс.

Я и выстрелил. Пуля, видно, звякнула где-то рядом с медведем, потому что он недоуменно посмотрел назад и вдруг опустился на все четыре лапы. Высокий овес скрыл медведя. Нам было видно, как волна колышущихся стеблей от центра поля приближается к его краю. На опушку леса медведь выскочил с бочонком. Второй раз я не стал делать глупость, стрелять. Кто мне разрешил браконьерничать? Мы потом долго спорили с Данилой, как медведь бочонок дотащил с собой. Данила утверждал, что на себе, прижимая одной лапой, а я говорил, что в зубах, в пасти. Думаю, что прав был я, потому что видел медведей больше, чем мой приятель. Он их здесь в первый раз узрел, а я сколько раз в зоопарк и в цирк ходил. А там они даже на мотоциклах ездят. А от липы быстрым шагом шел к дому дед Матвей. После выстрела, который прозвучал во дворе подобно грому, из дома во двор выскочили баба Нюра и заспанная Настя.

– Мальчики, что-нибудь случилось?

А мальчики, сунув карабин в сено, как ни в чем не бывало растягивали в показной зевоте проголодавшиеся рты. Излишнее напряжение и волнение сжигает массу энергии, Данила, по-моему, даже на лицо похудел от переживаний.

– Ничего не случилось.

– А кто стрелял? – Настя недоверчиво на нас косилась.

Данила вывернул карманы брюк.

– Не мы.

Не успел закончиться один допрос, как начался другой. Во двор споро входил дед Макар.

– Вы слышали выстрел?

Отказываться было глупо. Если он услышал его за два километра, то мы должны были точно знать, откуда он был произведен.

– Кто стрелял?

Данила почему-то заюлил. Он, вместо того чтобы признаться, что это наши проделки, неопределенно пожал плечами.

– Может быть, киллер Витек?

– Как он там, Витек, медведь его не съел? – спросил я деда Макара. Но у того после посещения леса и наших отговорок резко поменялось настроение. Дед хмуро смотрел на нас с Данилой.

– Никакой ноги, вещей киллера Витька и следов борьбы его с медведем я в лесу не видел. Что вам со страху привиделось, не знаю, но хотел бы у вас уточнить, откуда был произведен выстрел, для меня это важно.