– Насмерть, от головы до ног, – стучал зубами Фитиль.

– Одна нога осталась, – подтвердил я.

– А где голова?

– Голова из кустов выглядывала, – поправил нас Данила.

– Не, он голову отгрыз, – придерживался первоначальной версии Фитиль.

– Я имею в виду голову видмедя, – Данила, как и Фитиль, со страху перешел на язык наших предков.

– Горилла, может, его еще спасти можно? – спросил я амбала бандита.

Нашел у кого поддержки искать. Горилла как будто не слышал меня. Он раскачивался из стороны в сторону и бормотал.

– На дерево надо было лезть, на дерево. И сидеть там хоть до зимы. Совсем разодрал, говоришь? – он снова обратился к Фитилю.

– Совсем, Горилла, совсем, поехали скорей домой. Дай я в машину сяду и стекла подниму, – Фитиль, не дожидаясь ответа, полез на заднее сиденье.

Хотя Горилла и проникся нашим ужасом, но не до такой степени, какой хотелось Фитилю. Он начал задавать напарнику вопросы:

– А где оптика?

Мне было ясно, что он имеет в виду карабин с оптическим прицелом. Фитиль тоже его понял.

– Медведь ее разбил.

Горилла не поверил.

– Что ты мне лапшу на уши вешаешь?

Фитиль запричитал:

– Вон ребят спроси, пусть подтвердят.

Я кивнул головой:

– Он все разодрал и расшвырял, и сумку, и пакет, и винтовку с оптическим прицелом. Одна нога из кустов торчала. Надо выручать Витька.

Наше предложение не понравилось Горилле. Он стоял и что-то туго соображал. Потом нам сказал:

– Вы, ребята, в милицию не ходите, я сам сообщу туда, лады?

Я недоуменно пожал плечами, рассматривая вблизи большого босса Фитиля.

– А где тут милиция, тут медведь милиция. Был Витек и нет Витька, вот и вся милиция. Ваш дружок, вы и сообщайте, а мы даже его фамилии не знаем. Если бы можно было спасти, тогда другое дело. А в свидетели можно, мы пойдем, – предложил я Горилле, – подтвердим, как Фитиль, пчелиный мародер, курочил пасеку деду Макару, а ты приехал сегодня за медом. Пожалуйста.

– Какую пасеку? – не понял Горилла. Но, глянув еще раз на запухающее лицо Фитиля, он начал кое о чем догадываться. Делать им здесь больше было нечего. Горилла, конечно, не пойдет ни в какой лес, можно его даже об этом и не просить. Пусть Витек хоть изойдет кровью, он его не полезет в лес спасать. Я предложил Горилле подождать, пока дед Макар сходит в лес и посмотрит, что там осталось от Витька, может быть, ему пришьют все обратно.

Ответ был отрицательный:

– Я уехал, я уехал, у меня дела, – заволновался Горилла. – Фитиль, а ну вылазь, пешком дойдешь.

Как бы не так. Теперь Фитиля из машины не сковырнешь и трактором. Горилла, глядя на забившегося в угол сотоварища, не стал его вытаскивать, а поспешно сел за руль.

– Я уехал, пацаны. Бизнес не ждет. В лес не ходите, – были его последние слова.

«Мерседес» взревел мощным движком, и машина покатилась с бугра. Мы с Данилой стали взбираться в гору. Скорее к деду Макару.

Когда, взволнованные, мы влетели во двор, дед Макар отбивал литовку, готовясь к покосу.

– Давно пришли? – спросил он.

– Только что.

– И Настя поздно пришла, спит еще. – Дед Макар смотрел на наши возбужденные лица и завидовал. – Вот что значит молодость, гуляют всю ночь, а сна ни в одном глазу. Так и не ложились спать?

– Не-а-а.

Мы в два голоса стали рассказывать, как медведь задрал киллера Витька и что Горилла и Фитиль сели на автомобиль и уехали, бросив товарища в беде.

– Где это случилось? – спросил дед Макар, не очень веря нашему рассказу.

– На той дорожке, что с поля в лес ведет, – стал я уточнять место трагедии.

– Говорите, нога человеческая торчала из кустов, а потом голова медведя выглянула?

– Да, медведь башку высунул и рявкнул, – немного приврал я с рыком.

– Не рявкнул, а заревел на нас, – подтвердил Данила. Я думаю, если бы рядом стоял Фитиль, он сказал бы, что медведь перестал чавкать и бросился на нас.

– Сидите дома, – строго-настрого приказал дед Макар.

Он, взял из под навеса подоткнутую под застреху рогатину и торопливым шагом через овсяное поле заспешил к лесу. Когда дед Макар был уже далеко, я сообразил, что мне надо было вместе с ним пойти и показать то место. А теперь поздно. Схватив бинокль, я полез на сеновал в сарае. Данила карабкался вслед за мною. Я тут же прильнул к окулярам.

Плотный, ладный, сам похожий на медведя, дед Макар легко и плавно плыл по овсяному полю. На затылок у него была сдвинута пчеловодческая сетка. Рогатины за высокими овсами в руке не было видно, но я знал, что он крепко сжимает ее древко. Проходя мимо липы с колодами, дед накинул на лицо сетку. Значит, потревоженные пчелы еще не успокоились.