– На пол ставь, его топтали грязными ногами.

Получалось, что он такой черный потому, что незнакомка на него поставила ногу. Или нет, он такой черный потому, что у незнакомки ноги грязные. Понимай как хочешь. В это время водитель, наконец, закрыл двери и автобус тронулся. Я думал, что Настя угомонится и оставит в покое нас с Данилой. Блажен, кто верует, как бы не так. Не успел автобус выехать за город, как Настя добровольно возложила на себя функции экскурсовода-краеведа, приравняв нас с Данилой к колхозникам, впервые выехавшим по профсоюзной путевке в культурно-просветительскую экскурсию по родному краю.

– Данила! Данила, я кому говорю! Посмотри налево. Налево посмотри, Данила, – вместе с Данилой я тоже повернул голову налево. – Ты, Данила, видишь церковь Спаса, которая была построена в 1656 году на средства боярина Ивана Милославского как фамильная церковь-усыпальница. Данила! Куда ты смотришь? Ты смотри на храм. Сам храм построен на подклете и завершен шатровой колокольней. Церковь Спаса соединена с Благовещенским собором площадкой-гульбищем и составляет единое целое.

– Да знаю я все это, – возмутился мой приятель, – я в монастыре все закоулки пооблазил, и даже один раз клад раскопал.

Когда он упомянул про клад, взгляд его был обращен на соседку, сидящую молчаливо у окна. Настя, перехватив направление взгляда Данилы, затараторила быстрее прежнего.

– Данила, ты будешь меня слушать или глазеть по сторонам? Приготовься и смотри теперь только прямо, вперед, сейчас мы будем проезжать Селиванову гору и мост через речку.

– Что ты ко мне пристала, гора тут всю жизнь стояла, даже когда Селивановой не называлась, знаю я все тут.

Не успел Данила распорядиться собственной головой и повернуть ее к соседке, как последовал каверзный вопрос:

– Нет, ты слушай меня и смотри только туда, куда я скажу. Пока смотри прямо вперед! Ты знаешь, что у нас на гербе города нарисовано?

Честно сказать, я не знал даже, что у городка есть свой герб. По всей вероятности, и Данила не знал. Наступила торжественная минута. Настя взяла в свои руки вожжи. Теперь Данила, будь он даже в нашей с ним упряжке коренником, будет слушаться возничего-экскурсовода.

– Герб наш был утвержден в 1781 году. В верхней его части изображен герб губернского города, державный гепард с посохом, а в нижней части герб Киржача – сова с распростертыми крыльями на зеленом фоне. Понял?

До Данилы наконец дошло, что остальным в автобусе было ясно с первой минуты, что поворачивать голову направо в сторону соседки не надо. Мы прослушали лекцию обо всех достопримечательностях, что встретились нам по левой стороне дороги начиная от бензозаправки и кончая развалившейся фермой. Не выдержав Настиного пронзительного крика, закладывающего уши, незнакомка молча встала с сиденья и пересела на свободное место в левом ряду, сразу за спиной водителя. Теперь мы с Данилой обязаны были слушать и смотреть только на пейзаж, проплывающий справа за окошком.

– Диктатор, – кто-то в автобусе бросил едкое замечание.

Настя немного успокоилась и даже поставила ногу на чайник.

– Осторожнее, поцарапаешь, – спихнул я ее ногу в кроссовках на пол.

Один из пассажиров автобуса принял всерьез мое замечание и спросил:

– Он что, правда какую-то историческую ценность представляет?

Пришлось опуститься в глубину веков.

– Конечно, из него пили кумыс Александр Невский и Мамай, когда князь в орду дань привозил. Презент хана Мамая на память.

– Смотрю я на вас, ребята, шутники вы большие, – обиделся любопытный пассажир.

А автобус, проехав километра два за городом, вдруг остановился. Кто-то голосовал. Двери открылись, и на ступенях появился Фитиль, представитель местной молодой бандитской поросли. Я слышал, что последнее время он снова болтался без дела. Бездельник и лентяй. За спиной у него был огромный пустой рюкзак. На дне только что-то металлическое стукнулось друг о дружку. Повезло же нам. Меньше всего длинноногого Фитиля мы хотели бы видеть попутчиком. Даже Настя сразу угомонилась. А тот, протянув деньги водителю, плюхнулся на освободившееся рядом с Данилой место. Мне сразу показалось подозрительным, почему он не сел в автобус в городе, а дожидался его на дороге. Фитиль просто так ничего не делает. По натуре он хитрый, нахальный, как шакал, и очень осторожный. Что-то здесь не так. И рюкзак вот не положил на свободные сиденья, а держит его на коленях. Интересно, что в рюкзаке? Заставить Фитиля таскать что-то на себе – ни в жизнь не поверю. Фитиль повернулся в пол-оборота к нам троим и ухмыльнулся:

– Куда это вы намылились? Глянь, все при полном параде, один с модной прической, как у запорожского казака, другой в костюме из обоза батьки Махно.

Простить ему насмешку, сказанную в присутствии двух дам, я не мог. Много понимает из себя Фитиль, думает, что если вымахал под два метра ростом, отпора не получит. Я решил ударить в его самое больное место, то, что вызывает у него панический ужас: напомнить ему про милицию.

– Куда намылились, неважно, а вот про тебя, Фитиль, оперативники Петро с Николаем подъехали на машине и спрашивали на автобусной станции: давно мы тебя видели, куда ты пропал?