Шрифт:
– Пусть люди запоминают меня пёстрым, - так же тихо, не оборачиваясь, ответил Кара-Каплан.
– Когда будет нужно, ты увидишь на мне только один цвет - чёрный. Я сольюсь с ночью и растворюсь в ней.
Он сделался вдруг очень серьёзным - всё балагурство как рукой сняло.
– Видел его?
– Видел, Эргаш, видел...
– Сколько даёт?
– Две тысячи... Пополам?
– Нет, Кара. Делим, как всегда, - мне две трети, тебе одну... Что он хочет?
– Рискуем одинаково, а заработок разный? Я не согласен.
– Замолчи, грязный ишак! Или я намотаю твои кишки на свою правую руку! Ты забыл, кто спасает тебя от тюрьмы?.. Говори скорее, что он хочет?
– Обеих сразу - и жену и дочку.
– Он ведь женился недавно, зачем ему ещё две новые жены?
– Когда у человека много денег, он может жениться хоть через день.
– Но всех жён добываем ему мы!
– У каждого свой товар. У него - деньги, у нас - кинжал.
– Он загребает миллионы, а нам платит копейки.
– Зато мы имеем от него постоянный заработок и никогда не сидим без работы.
– Что ты бубнишь всё время одно и то же? Почему защищаешь его?
– Когда ему надоедят бабы, он позовёт нас на другие дела. Ему не обойтись без нас.
– Когда ещё это будет...
– Скоро, скоро, Эргаш. Он уже играет на бирже, а там всегда надо убирать кого-нибудь покрупнее, чем мужья его будущих жён.
– Ладно, подождём... Ты взял задаток?
– Взял.
– Сколько?
– Шестьсот.
– Оставь себе двести, четыреста подсунь под занавеску... Когда пойдём?
– В ночь на понедельник.
– Где встречаемся?
– На базаре.
– Хоп.
3
Черна кокандская ночь. Две тени бесшумно двигаются по улицам города. Подолгу стоят на перекрёстках, прислушиваясь к ночным звукам и шорохам.
Углубились в узкое пространство между двумя глинобитными стенами. Это уже переулок. Теперь недалеко.
Вот и нужные ворота. Две тени - Эргаш и Кара-Каплан, это были они - заматывают лица тряпками. Тихо перелезают через забор во внутренний дворик.
Перед верандой спит на кошме сторож. Эргаш крадётся к нему. Удар рукояткой кинжала по голове - сторож дёрнулся и затих.
– Убил?
– спрашивает Кара-Каплан.
– Оглушил. Заткни ему в рот кляп, свяжи руки и ноги.
Вошли в дом. Где он?.. Вот он - спит на атласных одеялах.
Немощный старик, мешок с деньгами. Что надо такому? Щелчок по носу - и готов. Но он нужен живой.
Р-раз! Один сел на ноги, другой приставил нож к горлу.
– Кто? Что?
– встрепенулся со сна хозяин дома.
– Кто здесь?
Увидев кинжал, словно поперхнулся.
Эргаш шёпотом:
– Жить хочешь, лежи и молчи...
Старик таращил в безумном ужасе глаза.
– Кто... кто вы такие?
Эргаш чуть опустил тряпку с лица.
– Эргаш?!..
– Узнал? Да, это одно моё имя, а второе - смерть...
Кара-Каплан придвинулся к поверженному хозяину, прошептал:
– А это я... Здравствуй, Ахмад-ахун, как поживаешь? Как здоровье твоей молодой жены Зульфизар?
Из глаз старика выкатилась и побежала по щеке одинокая слеза.
– Возьмите деньги, возьмите золото, но только не трогайте её.
– Никто не собирается её трогать, - строго сказал Эргаш, - и золото твоё нам не нужно. Мы пришли к тебе как деловые люди.
– Ведь мы же соседи по базару, - добавил Кара-Каплан и ухмыльнулся.
Ахмад-ахун с недоумением переводил взгляд с одного на другого.
– Скажи, бай, - приблизил Эргаш кинжал к горлу старику - тебе нужна твоя жизнь?
– Конечно, ему нужна его жизнь, - уверенно сказал Кара-Каплан.
– Кара, выйди во двор и посмотри, всё ли там тихо?
– приказал Эргаш.
– Если проснётся кто-нибудь, свяжи и положи рядом со сторожем.
Кара-Каплан вышел из комнаты.
– Так я жду ответа, - повторил Эргаш, когда они остались вдвоём.
– Какие условия?
– Первое: наш приход к тебе навсегда останется тайной. Ты унесёшь её с собой в могилу! Хоп?
– Хоп.
– Второе: твою дочь Зубейду хочет взять в жены Садыкджан-байвачча.
– Что, что?!
– То, что ты слышал. Получишь большой калым. Согласен?