– Хлеб да соль! – приветствует завтракающих Рогволод.

– Хлеба кушати, – с улыбкой отзывается великий князь, а стоящий за его плечом одноглазый и седоусый воин, наполняющий княжью чару, только поводит бровью – и на скамье по правую руку князя расчищается свободное место.

Всё же, выходит, гость… Это приятно. Вот только – почему?

Или точнее спросить – зачем?

Это Рогволод и спрашивает уже после завтрака – у гостеприимного правителя страны, в которую пришёл находником, стал пленным, а теперь превратился в гостя.

– Зачем я тебе, князь Святослав? Ты оставил побеждённому не только жизнь, но и честь, и княжье имя. Зачем тебе это?

На Рогволоде надет крытый сукном кожух и его собственная накидка из волчьих шкур – под конец завтрака принёс всё тот же вятич. И шапку заодним.

Великий князь задумчиво глядит на лес за смоленскими стенами – отсюда он хорошо виден. Где зелено – сосны и ели. От лиственной зелени остались редкие ещё не осыпавшиеся жёлтые и красные клочья.

– Я мог бы сказать, что враг у меня уже есть, и сейчас союзник мне нужнее врага, даже разбитого, – медленно говорит он. – Я мог бы сказать, что мне лучше числить в соседях уже знакомого человека, чем совсем незнакомого – как ещё знать, кто придёт после тебя… А ещё мог бы сказать, что моя гордость не паук, чтоб расти, пожирая чужую. Мне не нужны рабы, я уже сказал. И всё это – правда. А что больше нравится тебе – думай сам.

Рогволод кивает, глядя, как упражняется киевская дружина.

– А теперь я тоже спрошу тебя «зачем», князь Рогволод, – вдруг раздаётся над головою. – Зачем ты пришёл с войском к Смоленску? Смоленск – богатый город, но ты мало похож на грабителя.

Рогволод задумчиво пинает пошевнем пожухший заиндевелый стебель лебеды, что торчит рядом с лавкой.

– У меня была мечта, киевский князь, – негромко говорит он. – Собрать все земли кривичей под одной рукою. Под рукою Полотеска. Ведь полочане старше всех кривичских племён. Разве не разумно, чтобы младшие родичи подчинялись старшим? Смотри, вот вы, русины – вы много народов привели под свою руку. Вот поглядел на вас – и захотелось то же самое сделать с кривичами. Чтоб жили одною державой, от Витьбы и Полоты до Ильменя и Неро.

– Но зачем? – неотступно спрашивает Святослав. – Зачем тебе такая держава?

Рогволод изумлённо смотрит на собеседника. Что значит «зачем»? Ведь это – слава, слава на века, что поставит Рогволода в ряд с прославленными преданьями князьями кривичской земли – с Радаром, победителем змея, с Белополем, с самим Баем!

– Был Александр Греческий, – тихо говорит Святослав. – Ты слышал про него?

– Не считай меня за темного мужика из лесной вески… – укоризненно морщится Рогволод.

– Отлично. Он создал великую державу. Победил сильного врага. Покорил многие страны. А когда он умер – его держава тут же рассыпалась. А был в полуденных землях Кесарь, чьим именем величаются правители в Царь-городе. И его держава живёт поныне, хоть Кесарь, может статься, увидев, во что она превратилась, пожелал бы её погибели…

Рогволод глядел на собеседника снизу вверх, ожидая продолжения.

– Знаешь, почему так вышло?

Полочанин пожимает плечами.

– Ну… суженицы напряли.

Святослав вздыхает.

– Александр искал только славы. Ничего более. Сделать, чего никто не делал, пройти там, где только Боги ходили, одолеть тех, кого никто не побеждал. И всё.

Рогволод едва сдерживает возмущённый вопль: «И всё»? А чего ещё может пожелать правитель и воин?

– А Кесарь – Кесарь воевал, чтоб принести закон туда, где закона не было. Чтобы по буеракам и болотам пролегли дороги, а беззащитных укрыли не хлипкие плетенки, а каменные стены. Просто ходить, где ходили Боги, – это всё равно, как когда отрок по первому году думает, что в бое на мечах главное – чтоб лязгало громко. Подлинное дело Богов – сделать так, чтоб после тебя в мире было меньше Кривды и больше Правды. Если ты будешь править так – твоя держава устоит надолго. И помнить тебя будут долго.

Внезапно голос Святослава меняется. Только что спокойно-торжественный, теперь великий князь будто едва сдерживает смех.

– А сейчас пойдём-ка в клеть, друг Рогволод. А то вон Предслава скоро вызовет нас с тобою на бой прялками. Знаешь, какая тяжёлая у моей жены прялка? Лучше б тебе не знать, кривич, – мой меч будешь вспоминать радостнее…

Рогволод принимает протянутую ему руку и говорит – задумчиво, но твердо:

– Я буду думать над тем, что ты сказал, великий князь. Но и ты знай – от своей мечты я не откажусь и завещаю её детям. Я обязан твоей отваге и твоему благородству. Но если в Киеве после тебя сядут те, кто не унаследует их, – мои потомки снова возьмутся собирать кривичские земли.