— Гнэва.

— О'кей, ты не прав, но пусть будет так.

— Я всегда прав, любовь моя.

— Так, стало быть, мы отчаливаем без всяких планов?

— Что же, у нас будет план: ты должна почувствовать, как ты сильна. Твоя программа будет заключаться в том, чтобы уверовать в свою способность стоять на собственных ногах — кажется, этой задачи достаточно для каждого.

— Ну, а как же Беннет?

— Если он не глуп, он приударит за другой пташкой.

— Он так и сделает?

— По крайней мере, так сделал бы я. Прикинь — очевидно, что вам с Беннетом необходимо поменяться местами. Да вы оба не можете больше жить такой жизнью. Конечно, случается, что люди умирают и в Белфасте и в Бангладеш, но ведь и это — еще одна причина, по которой тебе необходимо научиться получать удовольствие — ведь жизнь должна быть веселой, хотя бы иногда. А вы с Беннетом как парочка фанатиков, которые твердят: «Оставь надежду навсегда: конец так близок…» Ты вообщезанята чем-нибудь, кроме беспокойства? Кстати говоря, это преступное расточительство.

— Он клеймит тебя худшими словами из тех, какие известны ему, — сказала я, смеясь.

— Ну и как же?

— Он называет тебя «ущербный тип».

— Да неужели? Уж он-то сам, как нельзя более, «ущербный тип». Бастард от психологии. Психоанализирующий ублюдок!

— Некоторое увлечения психологией тебе тоже не чуждо, сердечко мое. Иногда мне кажется, что было бы лучше сбежать от вас обоих. ЖЕНЩИНА СЛИНЯЛА. МУЖ И ЛЮБОВНИК ОЗАДАЧЕНЫ.

Адриан рассмеялся и, запустив руку под подол платья, принялся ласкать мою задницу. Без малейшего преувеличения, это была целостная, полновесная задница. Даже полторы задницы, если начистоту. И только с Адрианом я могла гордиться своим внушительным задом. Ох, если бы мужчины только знали! Все женщины думают, что они уродливы, особенно хорошенькие женщины. Мужчина, понявший это, сможет оттрахать больше женщин, чем сам Дон Жуан. Все мы создаем себе комплексы неполноценности; нам кажется, что наша промежность — отвратительна, а в нашем теле всегда что-то не так: то зад слишком велик, то грудь слишком мала, то бедра слишком узки, то колени недостаточно стройные. Даже фотомодели и актрисы, даже женщины, которые кажутся достаточно прекрасными, чтобы не иметь никаких поводов для беспокойства, только и делают, что волнуются.

— Мне нравится твоя толстая задница, — сказал Адриан. — Как подумаю обо всех лакомствах, которые тебе пришлось съесть, чтобы отрастить такой зад… Ам! — И он впился зубами. Просто людоед…

— Все упирается в твое замужество, — сказал он моему заду. — Вамхоть было здорововместе?

— Будь уверен, что было… эй — больно!

— Ну и когда же? — сказал он, садясь. — Расскажи, когда вам было особенно здорово.

Я пораскинула умом. Перепалка в Париже. Поломка машины на Сицилии. Перепалка в Паеструме. Перепалка из-за квартиры. Перепалки из-за моих психоаналитиков. Перепалка из-за катания на лыжах… Одним словом, борьба ради борьбы.

— У нас было многорадостей. И тебе не обязательно злить меня.

— Лгунья. Должно быть, твои психоаналитики испортили тебя вконец, если ты обманываешь сама себя, не переставая.

— Нам было прекрасно в постели.

— Только потому, что я не удовлетворил тебя полностью, можешь мне поверить.

— Адриан, думаю, ты больше всего хочешь разрушить мой брак. Это твоя любимая игра, правда? Это — твой конек, то, на чем ты зациклился. Возможно, я зациклилась на комплексе вины. А Беннет — на терминологии. Ты же — на треугольниках. Это — твоя специализация. Ведь именно сожители Мартинсделали ее столь привлекательной для тебя. Ну, а любовники Эстер? Ты — разрушитель семей, ты — стервятник.

— Да, когда я сталкиваюсь с комплексами и предрассудками, то стремлюсь их уничтожить. Кстати, это сказала ты, а не я. Сравнение со стервятником прелестно, утенок. А мертвечина — это и ты, и Беннет.

— Думаю, ты походишь на Беннета даже больше, чем тебе бы этого хотелось. Думаю даже, он прекрасно дополняет тебя.

— Пока что не замечал за собой таких странностей, — сказал он, усмехаясь.

— Клянусь, это так.

— Ну, а прикинь, на что похожа ты, утенок. Нечто, стремящееся ускользнуть от настоящей, полнокровной жизни. Нечто, стремящееся к страданиям. Знаю я этот тип. Ни дать ни взять — иудейская мазохистка. Да уж, у меня есть кое-что общее с Беннетом, вот только он — китайскиймазохист. Ему пойдет на пользу твой уход. Это наконец-то покажет ему, что так больше жить нельзя; нельзя жить, все время страдая и призывая Фрейда в свидетели!