— Она носит траур, — полувопросительно произнес граф Гэйр.

— И по этой причине мы не видели ее года четыре. Хотя никто не может утверждать доподлинно, что тот, по ком она носит траур, действительно погиб, — загадочно ответила Яна.

Повинуясь рисунку танца, пары развернулись, герцогиня Доран увидела императрицу, они со спутником покинули танцующих и через секунду замерли перед Яной-Алентевитой в глубоком поклоне. Сварог отметил, что таинственная гостья не была ослепительной красавицей, как Яна, и все же она в чем-то сильно напоминала ему Делию.

— Милорды, разрешите представить вам лариссу Виктори, герцогиню Доран, — ответив кивком на поклон, проворковала Яна, — Мы рады видеть вас, герцогиня. С лордом Гаудином вы, как я помню, знакомы, а это Его Величество Сварог Первый Барг, король Хелльстада, — императрица, явно смакуя, без запинки перечислила все его титулы.

Сварог поклонился и вдруг увидел, как герцогиня и ее спутник разом побледнели, почти физически ощутил то огромное усилие воли, которое приложила леди Виктори, чтобы более ничем не выразить какие-то чувства, овладевшие ею. В глазах обоих стояло немое удивление и еще что-то, чему Сварог не мог подобрать названия.

— Благодарим Вас, ларисса императрица, за радушный прием, — проговорил высокий. Голос у него был низкий, глубокого «бархатного» тембра, — К сожалению, мы должны покинуть ваше празднество, герцогине не здоровится, — после милостивого кивка Яны он бережно взял свою даму под руку, и они постарались как можно быстрее затеряться среди гостей. Сварог заметил, как они вышли в парк.

— Что это с ней? — спросил он, — Она будто призрака перед собой увидела.

— Вы во многом правы, граф, — без улыбки промолвил Гаудин, задумчиво глядя вслед ушедшим, — Она, как бы это сказать помягче и поточнее… Она очень хорошо знала вашего отца, исчезнувшего графа Гэйра.

Так вот оно что, ошарашено подумал Сварог, вот вам и сон в руку…

— Что вы еще мне расскажете?

— Да почти ничего. Насколько нам стало известно, они были, скорее, боевыми товарищами, вряд ли — любовниками, — ответил глава 8-го департамента, — Ваш отец был всецело поглощен своей борьбой с Князем Тьмы. Герцогиня, как и вы, много времени проводит на земле, у нее там замок. Еще ходят слухи о древних магических вещицах, принадлежащих ей, я пробовал проверять, но…

— Встретил мягкое, но непреодолимое сопротивление, — подхватила Яна, — Вообще, герцогиня Виктори — большая загадка. Она три года прилежно училась в Мистериоре, и это после обычного обучения в Магистериуме. Если хотите, можете расспросить при встрече вашего знакомого — лорда Тигернаха. Или побеседуйте с ней сами, — Яна чуть склонила голову на бок, взглянула на Сварога лукаво, — если повезет.

Сварог тяжко вздохнул:

— Ну вот, еще одна тайна, ей-богу, меньше знаешь — лучше спишь.

— Видит Бог, дорогой граф, мы не хотели отравить вам вечер, — сказал Гаудин, — просто Вам часто удается узнать и сделать то, что другим не под силу.

— Милорд Гаудин в своем амплуа, — язвительно ответил граф Гэйр, — но мне нравится ход ваших мыслей, герцог, — Пойду-ка я проветрюсь…

Сварог стоял на балконе, облокотившись на резные перила, потягивая из бокала великолепное темное вино, и смотрел на прогуливавшихся в парке гостей. Загадочную герцогиню он все-таки упустил, и теперь просто пытался понять, как лучше поступить. Наведаться в Мистериор к Тигернаху? Рискованно…

Случай, как всегда, пошел ему навстречу: внизу, на аллее Сварог заметил белое платье герцогини. Она стояла, зябко кутаясь в пушистое меховое манто, а ее высокий спутник что-то горячо доказывал ей. Виктори внимательно слушала его и иногда отрицательно качала головой. Высокий, видимо, отчаявшись, пожал плечами и куда-то ушел. И тут из темноты выступила хорошо знакомая Сварогу фигура: герцог Орк собственной персоной. А этому что здесь надо, подумал Сварог. О чем они говорили, он, конечно, не слышал, а сотворить «чуткое ухо» остерегался. Впрочем, жесты и позы говорили достаточно: Орк медленно наступал на леди Виктори мягким, упругим шагом хищника, настигшего, наконец, жертву. Герцогиня, однако, держалась уверенно и спокойно, стояла, гордо подняв голову и скрестив на груди руки. Да, чего-то Орк не рассчитал, похоже, разговор пошел слишком серьезный. Ярко полыхнул синим крупный сапфир, что висел на гладкой широкой цепочке на груди у герцогини, Орк заслонил глаза рукой, что-то зло крикнул и ретировался. Ни-че-го себе, подумал Сварог, славно она его. Придется быть с ней поосторожнее, ну да ладно, утро вечера мудренее, завтра что-нибудь придумаем.

Сварог уже совсем собрался возвращаться домой, когда к нему подошел раззолоченный лакей и передал узкий конверт с неизвестным Сварогу гербом: дроглор, разделенный пополам, вверху, на синем поле — раскрытая книга, над ней скрещенные ключ и кинжал; внизу, на желтом — изображение собаки. В письме значилось:

Внизу стояла замысловатая подпись.

— Да хоть завтра, — сказал Сварог, — например, в полдень.

Лакей, поклонившись, ушел, и письмо тут же рассыпалось в пепел.

Эту ночь, как ни странно, граф спал спокойно. Ни кошмары, ни вещие сны его не мучили. Проснулся он утром, довольно поздно, с ощущением того, что забыл нечто важное. За завтраком Сварог, конечно, вспомнил о предстоящем визите, и взглянул на часы. Карах, сидевший на подлокотнике соседнего кресла, спросил:

— Хозяин, ты чем так обеспокоен?