С минуту Корделия смотрела в окно — на струящуюся толпу, омнибусы, старую, закутанную в шаль торговку горячим картофелем на углу…

— Может, сначала поужинаете со мной? — предложил Стивен.

— Ох, нет… Какой замечательный пианист! Я вся полна музыкой.

— Я заказал столик у "Коттема". Без этого вечер будет незавершенным.

— Я получила огромное удовольствие. Большое спасибо.

— Это очень тихое место.

— …Лучше не стоит, мистер Кроссли.

— Стивен, — поправил он.

— Лучше не надо… Стивен.

Он выглянул в окно и что-то сказал кучеру. Они завернули за угол и некоторое время ехали молча. Из трактира с песнями и криками вывалилось несколько пьяных.

— Вы, должно быть, думаете, что нам не следует бывать наедине? — произнес Стивен. — Но раз уж так случилось, я благодарен судьбе. Завтра я уезжаю и, может быть, вернусь только через несколько месяцев.

— Мне очень жаль.

— Хочу надеяться, что вы говорите это не только из вежливости.

Она смешалась.

— Корделия, — проникновенно заговорил он. — Вы позволите звать вас Корделией?

— Да… если вам так хочется.

— Корделия… Корделия… Корделия…

С каждым повторением ее имени близость между ними становилась все более тесной.

— Корделия…

— Да?

— Вам известно, как я к вам отношусь?

— Ну… Наверное, я вам нравлюсь.

— Не то! Это звучит так невыразительно, так банально! Жизнью клянусь!

— Мне очень жаль…

— Я люблю вас! — выпалил он. — И вы это знаете.

У нее бешено забилось сердце.

— Нет. Откуда? Что могло навести меня на такую мысль?

— Божья милость и все, что я сказал и сделал, каждый мой взгляд! Ах, я не должен был спешить с признанием!

— Но почему вы так уверены? Это… просто невозможно. Прошло так мало времени…

— Невозможно! — с досадой воскликнул он. — При чем тут время? Бывает, проходит один только час — и нет человека! Мне, чтобы разобраться в своих чувствах, потребовалось полтора часа. Нет. Я полюбил вас с первого взгляда и не смел мечтать о взаимности. Господи, терзался, думая о том, что, встреть я эту женщину раньше, она могла бы стать не чьей-то, а моей женой. Ведь правда?

— Я не могу отвечать вам. Не спрашивайте.

— Такой ответ выдает вас с головой. Ведь если бы вы считали это невозможным, вы бы сразу так и сказали.

Они выехали за черту города. Миновали костер, возле которого грелся часовой.

Короткая передышка помогла Корделии собраться с мыслями.

— Спасибо за комплименты. Но я вовсе не имела в виду…

— Комплименты? Я и не думал говорить вам комплименты! Это вы оказали мне честь, потому что вы… просто святая!

— Ох нет, Стивен, только не святая!

— И слава Богу.

— У меня кольцо на пальце, а не венчик вокруг головы.

— Я предпочел бы, чтобы было наоборот… хотя это тоже плохо. Вы счастливы с Бруком?

— …Конечно.

— Вы его любите? Прошу вас, ответьте честно!

— Я не обязана давать вам отчет.

— Вы давно замужем?

— Почти полтора года.

— Ваши чувства послушны долгу, не правда ли? Точно взвод солдат. Хотел бы я, чтобы со мной было то же самое!

Некоторое время оба молчали. Стивен первым нарушил молчание.

— Ну хорошо. Вы несвободны. Признаю. Но означает ли это, что между нами невозможна дружба?.. Господи, я и сам в это не верю! Какая там дружба, когда я завтра уезжаю из Манчестера — может быть, навсегда! Но вы не можете запретить мне любить вас — ваш голос, ваши волосы, блеск ваших глаз, вашу душу — все то, что зовется Корделией! Даже будь я пятьдесят раз женат, а вы сто раз замужем, мне суждено до конца моих дней любить вас. Клянусь так же нерушимо, как если бы это было сказано в церкви! Будьте моей свидетельницей. Эта клятва не написана чернилами и поэтому не поблекнет с годами.

— Прошу вас, молчите!

— Простите. Я испортил вам настроение?

— В какой-то мере.

— Но почему — если вы не испытываете ко мне никаких чувств?

— Я сама не знаю, что говорю.

Стивен опомнился.

— Пожалуйста, простите меня. Всему виной моя импульсивность и привычка выкладывать все, что на душе. Мне не следовало это говорить. Скажите, что вы меня прощаете!

— Да.

— И забудете все, что я сказал?

— …Постараюсь.