Это было похоже на леденящее кровь побоище, когда мертвые и живые не находили места, чтобы упасть. Все же некоторые нашли место. Корделия чувствовала их у себя под ногами. Один из них чуть не увлек ее за собой, она с трудом отодрала от себя его мертвое тело.

Стало немного свободнее; Стивен достал до нее рукой; она судорожно втянула в себя пропитанный гарью воздух; что-то взорвалось в мозгу. "Корделия!"

Она упала на колени, но кто-то схватил ее за плечи, потащил чуть ли не на четвереньках — к выходу. Через разбитое стекло двери — на воздух! Рядом стонал Стивен. Корделия догадалась: ее спас один из служителей. Наполовину потерявшая сознание, она очутилась на свежем воздухе, ее окружал холодный, родной, тысячу раз благословенный туман! Стивен обнял ее за талию; Корделия в изнеможении прислонилась к стене.

Кругом были люди, еле различимые сквозь туман; они сидели на тротуаре, пошатываясь, стояли на дороге. Пожарные еще не прибыли. Рухнула одна из колонн; наверняка прибавилось раненых — если не хуже. Требовалась срочная медицинская помощь.

— С тобой все в порядке? Ответь: с тобой все…

— Ох, Стивен, — пролепетала Корделия. — Я… думаю, что да. А ты как?

Его лицо покрылось копотью; он где-то потерял сюртук; жилет и рубашка изорваны в клочья; он твердил, как безумный: "Я пытался остановить их… пытался остановить…" Он отпустил ее руку и спрятал лицо в ладонях.

Корделия только и могла, что стоять, прислонившись к стене, глубоко вдыхая туманный воздух.

— Где же огонь? — удивилась она. — Почему его не видно?

Стивен с трудом выпрямился и вздрогнул всем телом, словно пытаясь стряхнуть с себя наваждение.

— Я боялся, что с тобой что-то случилось. Клянусь всеми святыми! Ты уверена, что не ранена?

— Так, какие-то синяки. Скоро пройдет. Ох, Стивен, слава Богу! Это было ужасно!

Он обернулся и бросил взгляд на здание. Теперь, когда непосредственная опасность для обоих миновала, в нем взяли верх профессиональные интересы.

— Я должен взглянуть, что там такое. Давай, я посажу тебя в кэб. Поезжай домой.

— Не ходи туда! Ты ничего не спасешь. Я боюсь за тебя!

Из здания, пошатываясь, вышел человек — один из последних.

— Они лежат там! — истерично крикнул он. — Мертвые! Несколько дюжин! По всей лестнице! Я не могу этого вынести! Кто-нибудь видел моего брата? Он был как раз передо мной, но я не могу найти его.

— Прекратите истерику! — Стивен шагнул вперед и схватил его за плечо. — Иначе снова начнется паника.

Из тумана вынырнул кэб с двумя полисменами. Туда тотчас погрузили нескольких пострадавших.

— Я видел кэб за углом, — сказал Стивен. — Идем скорее.

И потащил Корделию в боковую улочку.

— Не знаю, на каком я свете, — пожаловался он. — Все наши чудесные планы! Корделия, если завтра я не смогу заехать за тобой, ты сможешь отправиться самостоятельно?

— Как скажешь. Только не возвращайся туда. Мне страшно. Или позволь мне остаться.

— Чтобы тебя начали допрашивать? Ни за что. Ради Бога, садись в кэб. Прошу вас отвезти эту даму в Гроув-Холл. Так быстро, как только сможете.

Стивен разрывался на части. Посадив Корделию в экипаж, он просунул голову в окно и спросил:

— У тебя есть адрес отеля, где я забронировал номер? Расписание поездов?

— Ты мне все записал.

— Ох, Делия, какой страшный вечер! Я-то надеялся…

— У меня такое чувство, будто я виновата…

— А, не в этом дело.

— Ты действительно хочешь, чтобы я завтра уехала?

— Да-да, больше ничего не остается. Ты была права насчет этого типа. Боже, какая неудача! Попадись он мне сейчас, я мог бы убить его!

— Будь осторожен, Стивен!

— Завтра я напишу тебе в Лондон, все новости. Держись отсюда подальше. Поезжай домой и ни о чем не волнуйся. До свидания, любимая. Мне нужно идти.

Он скользнул по ее губам быстрым поцелуем, и Корделия откинулась на спинку сиденья дрожащая, измученная. Кэб тронулся с места, однако вскоре остановился. Кэбмен вышел с фонариком — посмотреть дорогу.

— Не знаю, в каком конце улицы мы находимся. — Он кашлянул. — Кажется, нужно повернуть направо. — Он взобрался на козлы, и они снова тронулись в путь.

Корделию тошнило от стоящего в носу, в легких запаха толпы; мутило от по-прежнему ощущаемых ею прикосновений множества рук. Во рту пересохло и горчило; на руках синяки; саднило колено; юбка изорвалась; волосы распустились. Никогда ей не забыть этих страшных минут; никогда она не будет чувствовать себя в безопасности в толпе; вечно будет жить в душе страх перед этим многоликим зверем. Она боялась за Стивена, но нервное истощение было так велико, что она позволила увезти себя подальше от этого места. И от Стивена.