В первый день, когда Брук смог сойти вниз, они пили чай в гостиной, а после этого Корделия, как обычно, читала ему вслух. В этой просторной комнате он казался особенно изможденным.

Брук сказал:

— Корделия, ты необыкновенная сиделка! Ты вытащила меня из могилы. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала.

— А, пустяки. — Корделии стало стыдно.

— Нет, не пустяки. Ты вела себя просто героически. — Он немного помолчал. — Надеюсь, овчинка стоила выделки.

Корделия отложила книгу.

— Через какой-нибудь месяц ты будешь совсем здоров.

— Я и прежде постоянно болел; так будет всегда. Жалко, что мне не удается нормально поспать.

— Сон вернется, когда ты еще немного окрепнешь.

— Мне не удалось пристроить книгу дяди Прайди. Никто не проявил интереса. Все-таки, прежде чем садиться за научный труд, нужно позаботиться о соответствующей подготовке.

— Он так надеялся!

— Мои стихи выйдут в свет в феврале. Я получил письмо.

— Поздравляю. Теперь тебе есть чего ждать, не правда ли?

Брук хмуро уставился в огонь.

— Странно. Одной из главных забот Маргарет была бессонница. Я же в ту нору спал, как убитый. Забавно, да?

— Говорят, она принимала какие-то таблетки?

— Да, снотворное, — он бросил на нее быстрый взгляд. — Значит, ты об этом слышала?

— Во всяком случае, в этом доме, — Корделия не смогла скрыть горечь, — мне никогда ничего не рассказывали.

— Да. Папа решил, что чем меньше об этом знают, тем лучше. Не хотел тебя волновать.

— Чем именно?

— Ну, знаешь, не очень-то приятно для молодой жены войти в дом с таким печальным прошлым. Может, у нас есть свои недостатки, но, согласись, это было тактичным решением.

— Это было только печальноепрошлое, Брук?

— Ты имеешь в виду финал истории? Ну, не знаю. Нам не хотелось трубить о своих бедах на всех перекрестках.

— Правда, что дошло до судебного разбирательства?

Брук удивленно посмотрел на жену.

— Да, правда. Накануне ее смерти Роберт как раз дал ей новую коробочку со снотворным. Там было двадцать таблеток, а наутро оказалось всего четыре. Я понятия не имел, куда они делись, даже не знал об этой новой коробочке. Знал, что она иногда принимала дополнительную дозу — ночью, если первая не действовала. Папа тогда находился в Олдхэме, иначе он мигом положил бы конец слухам. Ты ведь знаешь, как это бывает. Стоит возникнуть сплетне, — и пошло-поехало! Всегда находится кто-то, кому выгодно распространять небылицы.

— Какие небылицы?

— Ну, что она покончила с собой.

— Откуда ты знаешь, что это не так?

— Делия, почему тебя это так волнует?

— Расскажи, как удалось остановить следствие.

Брук с минуту занимался заусеницей на пальце правой руки.

— Те таблетки нашлись. На следующий день я обнаружил их в бюро. Она заложила их в какую-то старую коробку. Я сам виноват. Мне следовало догадаться. В последнее время она стала очень мнительной и вечно все прятала. Мы до сих пор не нашли некоторых ее вещей — и, видимо, уже не найдем.

Корделия промолчала.

— Дневник, например, — продолжал Брук. — Ты как-то упоминала о нем. Еще какие-то хозяйственные счета… подаренные мной серьги… Господи, как хорошо, что все это уже позади!

Значит, таблетки отыскались. А мистера Фергюсона в те дни не было дома.

— Решив скрыть это от меня, — не без раздражения произнесла она, — вы не подумали о том, что я все равно узнаю — из других источников?

— Разве до тебя что-то дошло?

— Вы думали, я никогда не повстречаю Дэна Мэссингтона?

— Ах, Дэн, — презрительно молвил Брук. — Да, он просто исходил злобой. Это было видно невооруженным глазом.

— Должно быть, ты знал его лучше меня.

— Конечно. Но не хочешь же ты сказать, что поверила его россказням?

— Я сама не знала, чему верить.

— Почему же ты не пришла и не спросила?

В самом деле — почему? Да, наверное, потому что не любила…

— Я пробовала закинуть удочку, но ты уклонился от ответа.

— Извини, — сказал Брук, — Я уже не помню. Кажется, отец решил тебя оградить. Мне и в голову не приходило, что тебя это тревожило. В сущности, это не имело значения.