— Вот тебе рука моя, девица! А за помощь спрошу с тебя плату я. Да не малую — поцелуй меня!

На руке же у Леля Сокольника перстень с алым камнем сиял. И горела в камешке искорка — та, что в давние годы явилась из горнила Сварожьей печи. И луч от камня того проникал чрез очи ясные к самому сердцу, раскрывал в душе девицы дверцы…

И так ледяное сердце Снегурки, дочери Мороза и Метелицы, от огня Сварожьего встрепетало.

И Снегурочка с Лелем тогда целовались. А потом она слово молвила:

— Как же я вернусь теперь к батюшке родному? Он услышит, как сердце трепещет моё, и тотчас обо всём догадается…

Но ответил ей милый Лель:

— Лесом ты лети белой Лебедью, по двору иди серой Утицей, в терем залетай Соколицею!

И ещё пропел юный Лель деве красной:

— Твой высок терём растворён стоит. А твой батюшка за столом сидит. Он тебя будет строго спрашивать: «Где же ты была, дочь любимая?» Отвечай ты так родну батюшке: «Я летела в лесу белой Лебедью, по двору я шла серой Утицей, залетала в дом Соколицею!» И простит тебя твой отец!

Возвратилась Снегурочка к батюшке, сделав всё, как Лель подсказал ей.

Но в печали великой промолвил ей Велес:

— Ой дочурка моя, Снегурочка милая! Не встречайся ты с сыном Лелюшки! Знай же, с матушкой его мы враждуем давно… Может быть, и сын был ею подослан, дабы отплатить за обидушки!

Но Снегурочка возразила отцу:

— Лель Сокольник меня не обидит! Со Снегуркою он и нежен, и ласков, как с голубкою голубок…

Ещё более опечалился Велес:

— Он обманет тебя, Снегурочка! Ты растаешь, как вешний снег, от любви сына Змея Огненного, жаркой страсти внука Сварога!

А тем временем Леля Свароговна всё ходила одна по палатам в тереме своём златоверхом. И катала по блюдцу волшебное яблочко:

— Ты катись-катись, золотое яблочко, да по блюдечку, по серебряному. Покажи мне: кто всех прелестней, кто прекрасней всех в поднебесье?

И показывало завсегда блюдце милой Леле: очи её голубые, как небо, щёчки её — яблочки наливные, и кожу её золотисто-нежную, и волосы белокурые-снежные… Своему отраженью улыбалася Леля, наряжалась и красовалася.

Вот и ныне вновь покатила богиня яблочко по блюдцу серебряному:

— Ты катись, золотое яблочко, да по блюдечку, по серебряному. Покажи мне: кто всех прелестней, кто прекрасней всех в поднебесье?

Но на просьбу ту вилы Лелюшки ныне блюдечко показало вдруг — образ Снегурки Морозовны. С нею рядом — Леля Сокольника.

И, увидевши ту картину, рассердилась-вспылила Лелюшка:

— Знать, решила дева Снегурочка стать на троне моём царицею? А в мужья взять юного Леля?

И тут в гневе она призвала верного служителя — лешего. И наказывала ему:

— Заведи Снегурочку в лес дремучий и оставь-ка там на мучение, зверю лютому на съедение!

Вот пошла в ту пору Снегурочка в лес со подружками погулять, ясным днём веселиться, в снежки поиграть… И аукалась там с подружками.

Да только вместо подружек вдруг аукаться стал с нею леший, дабы заманить в глушь лесную. Как завёл, явился пред нею и хотел её повязать. Но Снегурочка бросилась в ноги, стала плакать и умолять:

— Ах ты милый мой, добрый леший! Пожалей ты меня немножко, не вяжи ты мне руки-ножки, не бросай меня на мученье, зверю лютому на съеденье…

И тогда пожалел её леший и не стал ей ноженьки связывать.

— Убегай же скорее, Снегурочка, Велеса и Вилы дочурочка! Ибо Леля тебя не любит, коли сыщет тебя среди леса — в тот же час тебя и погубит!

Побежала тогда Снегурочка, пробиралася она по долам широким, и блуждала она по горам высоким.

И тут вдруг впереди увидела свет. Перед нею лес расступился, а за ней сомкнулся стеною. И узрела она: вот средь тёмного леса там стоит избушка чудесная и приманивает огнями…

И зашла она внутрь, оглянулася, и увиденному улыбнулася. Ведь в избушке сей всё было крохотным, будто здесь жили дети малые. Столики, скамеечки низкие, полочки и детские стульчики. И посуда тоже как детская, семь тарелочек, рядом семь ложечек, рядом чашечек тоже семь…

И садилась Снегурка за столик. И поужинала немножко. А потом захотелось ей спать-почивать. Отворивши дверцу, она вошла во уютную малую спаленку. И легла поперёк постелей.

Тут и возвратились хозяева. Были это семь горных альвов, рудокопов в Чудских горах. Они днём в горах промышляли, добывая злато и серебро, выбивая из скал драгоценные камни.

Первого из них звали — Понедельник: был забавник он и бездельник. И других так же звали, как дни недели. Так, был Вторник — суровым воякой, шалопаем и забиякой. Был Среда из всех самым умным. А Четверг — тот был самым шумным. Пятница — беспечным и нежным, а Суббота — самым прилежным. А седьмой, Воскресенье, — был заводилой и средь них считался верзилой, ибо мог перепрыгнуть кошку, если разбежится немножко…