— Ты сказала, не там ищу? — переспросила Алиса, когда они очутились в коридоре.

— Не то я сказала! Сейчас говорю: оставь ты эти загадки, просто отдыхай, не думай о всяких глупостях.

— У соседа в сарае я видела кровь, а до этого оттуда были слышны крики человека, я не могу не думать!

Девушка болезненно поморщилась.

— Твое любопытство принесет много неприятностей.

— Может быть такое, что Саванчук никуда не уехал, а где-то тут поблизости?

— Алиса, Саванчук нормальный, такой как ты, я, он не маньяк, он не сумасшедший, у него все дома, он любит свою дочку, и поверь мне, не бегает вместе с ней по лесу, чтобы попугать тебя.

— Когда он увидел Никиту, сказал, что мы так не договаривались, он запретил ходить на чердак под предлогом, что там прогнившие доски!

Они дошли до комнаты Полины и остановились.

— Хорошо, про Никиту могу объяснить. Саванчук, скорее всего, испугался за мальчика. Местные жители плохо относятся к его дочери.

— Плохо?

— Я не знаю всех подробностей, но они сторонятся ее, а однажды всей деревней поймали и хотели что-то там сделать, но Олег вовремя подоспел. А почему он сказал не ходить на чердак, я не знаю, нам он ничего такого не говорил. Может, подумал, что вы можете что-нибудь украсть? — Девушка взялась за ручку. — Я пойду, а ты выкинь из головы эту ерунду, осталось несколько дней, проживи их спокойно.

Алиса осталась одна. В голове творился сумбур, казавшиеся раньше понятными слова и поступки вдруг превратились в ту самую ерунду, которой их окрестила Полина. Девушка никогда не относила себя к числу сильно мнительных людей, но тут, в этой странной заброшенной деревеньке, ей в каждом шкафу чудился скелет. Она устала за считанные дни, как не устала за всю жизнь, хотелось одного — вернуться домой, в Петербург, упасть в постель и спать, спать, пока не уйдет тяжесть, не сотрутся из памяти ссоры друзей, не забудется ледяное дыханье леса и пока она не отогреется. Со дня приезда ей постоянно было холодно и даже ночью, под одеялом, не удавалось нормально согреться.

Девушка побродила по дому. Из окна столовой понаблюдала за Ильей и Кириллом. Ребята увлеченно играли в снежки и даже ее не видели. Ни Риты, ни Ксюши, ни Дениса она не нашла. Глядя на веселого раскрасневшегося Илью, она думала о том, что произошло или не произошло утром в его с Ритой комнате. Сколько ни пыталась себя уверить, что друг не мог такого сделать, обвинителем тут же выступали слова Полины о криках, которые та слышала через стену.

«Неужели он солгал, когда сказал, что не видел Риту со вчерашнего дня? — спрашивала себя Алиса. — Неужели не понимает, что правда все равно всплывет?»

Захотелось сейчас же пойти к Рите и признать, что верит ей, пожалеть, извиниться за жестокость Ильи и за свою, что не поверила, не поддержала.

Алиса еще недолго посмотрела в окно: друг лежал на спине, а Кирилл навис над ним и бомбил снежками. Они напоминали маленьких резвящихся щенков, веселых и беззаботных, но даже это зрелище не могло отвлечь девушку от дурных мыслей.

«Нужно поговорить с Ритой». — Алиса решительно направилась на второй этаж.

Риты в комнате не оказалось, кровать была аккуратно застелена. Ксюшу беспокоить не хотелось, поэтому девушка сразу пошла к Денису.

— Рита? А что с ней? — молодой человек отнял от глаз журнал и уставился на Алису.

— Хочу ее найти, вот и все.

— Зачем?

— Ты знаешь, где она?

— Нет, не знаю. Утром видел, ревела в коридоре, а сейчас не знаю.

— Ты знаешь, почему она плакала?

— Нет.

— Нет?

— Я не подходил к ней, — молодой человек снова углубился в чтение.

— Она сказала, что Илья ее изнасиловал.

— Угу.

— Тебе не интересно?

— Не очень.

— Но почему? — девушка не могла скрыть возмущения. — Ты переспал с ней, и теперь ее проблемы тебя волнуют меньше, чем прочтение этого идиотского журнала?!

Денис демонстративно отложил журнал.

— Лис, не кипятись, ну сама подумай, о каком изнасиловании может идти речь, если она осталась с ним ночевать? Смешно! Почему супружеский долг в семьях тогда не рассматривают как изнасилование и надругательство?

И снова девушка засомневалась, а Денис продолжил:

— Поняла, что теперь ей не светит ни с одним, ни с другим, вот и решила жалось вызвать. Будто сама не знаешь, уж кто-кто, а Рита на любую хитрость готова. Она всегда использует слезы как свое основное оружие. Не могу поверить, что ты купилась.

— Я не купилась и даже сказала ей об этом, но потом Полина подтвердила, что слышала утром ее крики, теперь я сомневаюсь.

Денис закатил глаза.

— Ты сама-то представляешь Илюху в роли насильника?