Только в самом конце недели мы с Колькой освободились немного.

Пошли мы на берег. Идем мимо батонского дома, видим, у калитки стоит дядя Костя и разговаривает с Пал Григорьичем.

— Сегодня уж я его на ключ запер, — говорит дядя Костя. — Пришел с работы — нету. Главное, подлец, зимнюю раму выставил и удрал в окно. Я все насквозь обошел, нигде не найти. Ты уж извини, Пал Григорьич. Придет ночевать — я его надраю.

— Отек не увеличивается?

— Да будто поменьше стал.

Тут дядя Костя заметил нас.

— Вы моего Вовку не встречали?

— Нет, — говорим.

— Увидите, скажите: отец велел немедля домой бежать.

Пришли мы на берег. Вечер был тихий. На нас сразу налетели комары.

Первые комары — они злые, как собаки на привязи. Не знаю, может, комары про людей то же самое думают, потому что передавили мы их штук сто, пока немного привыкли. Может, для нас они — паразиты, а для себя — просто герои. Мы на сколько больше их, а они не боятся. Я даже стал следить за одним комаром. Он мне на руку сел и топчется, выбирает место, куда жало воткнуть. Я ладонь на него и говорю: — Сейчас шлепну.

А он на меня ноль внимания. Я говорю:

— Последнее предупреждение.

А он уже нацелился жалом, как Пал Григорьич на Батона. Тут я ему и врезал.

— Кончай чудить, — говорит Колька. — Пока ты с ним разговаривал, тебя десять штук укусить успели. Давай лодку перевернем.

Подсунули мы руки под борт, а мне по ладони что-то как даст. Я отскочил и гляжу на руку — кто это меня укусил? Колька смотрит на меня, ничего не понимает. Вдруг и Колька как отскочит и тоже стал руку разглядывать.

А из-под лодки:

— Бу-бу-бу-бу…

Колька говорит:

— Меня кто-то в руку клюнул.

— И меня тоже.

А из-под лодки опять:

— Бе-бе-бе-бе…

Колька говорит:

— Индюк, что ли, с фермы удрал? Только как он под лодку залез?

— Может, подкопался?

Обошли мы лодку кругом. Подкопа нет. А из-под лодки снова:

— Хи-хи-хи-хи…

Тут мы уж сразу поняли. Залезли на лодку и стали по днищу топать. Внутри со дна грязь, конечно, посыпалась, песок.

Из-под лодки кричат:

— С ума, что ли, сошли?

— Тогда вылезай.

Лодка чуть шевельнулась, но поднять ее Батон не смог. Мы ее стали переворачивать — тяжело. Еле вдвоем перевернули. Батон сидел на земле и тер кулаками глаза.

— Дурачки вы, что ли?

— А ты не клюйся, — говорит Колька.

Я спрашиваю:

— Ты как туда залез?

— Мне Ларик помог.

— А где он?

— Домой побежал. Он мне поесть принесет, я с утра голодный. Отец меня искал?

— Искал. Велел домой бежать.

— Еще чего не хватало, — говорит Батон. — Пускай он мне лучше банок надает. Рука уже зажила почти, а им бы только колоть. Теперь тепло, я могу хоть неделю сидеть.

— Тогда ищи другую лодку, — говорит Колька. — Эту мы сейчас в воду стащим.

Мы с Колькой взялись за борта и стали тянуть. Дергали, дергали, но лодка не двигается. Мы назад двигаемся — ноги в песок уходят. Батон тоже уцепился за борт левой рукой, но лодка вперед не идет, только чуть шевелится. Мы устали и сели отдыхать. Смотрим, идет Илларион, несет какую-то банку и кусок булки.

— Мама в городе, — говорит он Батону. — Дома нет ничего, только консервы. Вот — камбала в томате.

— Консервы тоже годятся, — говорит Батон. — Мы и консервы зарубаем. У кого нож есть?

Ножа ни у кого не нашлось.

— Принести? — спрашивает Илларион.

— Без ножа разберемся, — отвечает Батон. — Чего ходить, время терять.

Батон отыскал на берегу осколок камня и постукал по донышку банки. На донышке появились вмятины.

— Поддается, — обрадовался Батон.

Он постукал по второму донышку — опять вмятины.

— А теперь мы ее по центру, — сказал Батон и врезал камнем по банке сверху.

Донышко прогнулось и банка стала похожа на блюдце, но на банке не появилось ни одной трещины.

— Теперь мы ее с боков обстукаем, — сказал Батон.

Он поставил банку на ребро и замолотил по ней камнем. Скоро банка стала похожа на кубик. Батон ссадил палец об угол этого кубика и начал злиться.

— Ну чего ржете? — сказал он. — С утра небось налопались, вам можно смеяться.

Батон поднял банку с земли и огляделся.