— Конечно, не сунет, раз не поедет, — говорю я.

— Нет, она поедет, если ты поедешь.

— Очень мне это нужно, — говорю я. — Я буду поганки есть, а вам — кино бесплатное?

— Да сейчас и поганки-то еще не растут, — отвечает Колька.

— Еще что-нибудь найдет.

— Не найдет.

— Слушай, Колька, — говорю я, — а зачем она тебе нужна?

На этот простой вопрос Колька не сумел мне ответить.

Когда мы шли домой, я думал о том, что все кругом устроено как-то неправильно. Например, если какой-нибудь человек хочет видеть другого человека, так тот обязательно уезжает. А кого он видеть не хочет, тот остается, да еще пристает к этому человеку. Вот я, например… Неужели я такой плохой, что меня нужно поганками травить? Я думаю, что если ненавидишь какого человека, то не обращай на него внимания, как будто его и на земле нет.

Если по-честному, то ведь не я пристаю к Наташке, а она ко мне.

Что я ей такого сделал?

Конечно, я могу придавить ее одним пальцем…

Но все-таки интересно — что я ей такого сделал?

— Колька, — спросил я, — а когда у восьмых классов экзамены кончаются?

— Не знаю. А тебе зачем?

И на этот простой вопрос я тоже ответить ему не сумел.

ПОЧЕМУ У МЕНЯ ВСЕ ВРЕМЯ НЕПРИЯТНОСТИ?

Когда я вернулся из школы, все были дома. Сначала я даже не удивился, потому что настроение у меня было воскресное и мне казалось, что у остальных тоже сегодня нерабочий день. Потом я сообразил, что отец с матерью отпросились с работы. С чего бы это?

На отце была надета белая рубашка и галстук, который он раз в сто лет носит. Отец был веселый, просто сиял, будто его изнутри подсвечивали. А мать надела свою новую заграничную кофту, как для гостей. Я сначала так и решил, что сейчас гости придут.

— Вот и Витек пришел, — сказал отец, — теперь все вместе.

И тогда я подумал, что ведь этот праздник из-за меня. Мне стало даже как-то неловко. Ведь даже Людка напялила из-за меня свои драгоценные брюки в полоску. От этих брюк она стала как будто выше, взрослее и красивее. Про Людкину красоту я подумал как-то нечаянно — какая может быть красота у родной сестры… Сестра она мне, да и все. Но все-таки было в Людке тогда что-то особенное.

А главное, смотрели они на меня как-то так, будто знают что-то страшно интересное, а я еще ничего не знаю.

«Мопед! — подумал я, и по спине у меня забегали мурашки. — Мопед, конечно, спрятан в сарае. Сейчас меня поведут к сараю, отец выкатит мопед и скажет: «Вот так, Витек… Мы-то, брат, этого в нашем детстве и не нюхали».

Отец сказал, улыбаясь:

— Вот так, Витек, жизнь, оказывается, на месте не стоит, идет все-таки…

Я молчу, жду, когда меня поведут к сараю.

— Еще один работник в нашей семье появился, — сказал отец.

Мне опять стало неловко, и я говорю:

— Я еще не работник.

— Ничего, — успокоил меня отец, — придет и твое время.

— Да ты не тяни, — сказала мать, — говори толком.

— А чего тут тянуть? Поздравляй, Витек, Людмилу Васильевну…

Людка вскочила и прошлась по комнате, виляя задом, словно артистка. А сама вся сияет. Подошла ко мне и говорит:

— Можешь меня поцеловать, я разрешаю.

Я стою, голова у меня словно котел, а в этом котле будто каша ворочается — ничего не соображаю. Вижу только, что на ногах у Людки новые сапожки.

— Совсем задурили парня, — сказала мать. — Ничего в простоте объяснить не могут. Назначение она получила, будет работать в нашей столовой. А могли бы к черту на рога услать.

— Не то говоришь, мать, не то, — сказал отец. — Дело в том, что человек на ноги стал. Это как второе рождение. Понял, Витек, какой день сегодня у нас?

А я стою и чувствую, что сейчас разревусь. Не ревел ведь никогда, разве в детстве только, да и то не помню. Но тут стало мне так обидно, что пришлось всю свою силу воли истратить, чтобы не зареветь. Не из-за них, из-за себя, из-за того, что я такой дурак и вообразил, будто все только обо мне и думают. Но они не поняли, что у меня сейчас в голове. Ждут, что я скажу. А мне говорить нечего.

— А ты почему такой невеселый сегодня? — спрашивает отец.

Нет, все-таки сила воли у меня есть. Я себя сдержал и говорю совершенно спокойно:

— А чего мне радоваться? Кончила она курсы, а теперь поступила на работу — все нормально.

Отец будто даже обиделся:

— Никак не пойму, что вы за народ! И что это за слово такое — «нормально»? У вас всегда все нормально! Заболел — нормально; выздоровел — нормально; помер — тоже нормально. Поступи хоть раз ненормально — поздравь сестру.

— Поздравляю, — сказал я.

— Ну и ладно… — Отец вздохнул. — Ты, наверное, есть хочешь?

— Не хочу.

— Жаль, жаль. — Лицо у отца стало жутко хитрое. Он мне подмигнул. — А мы тут было собрались… В Приморск поедем, в ресторане будем обедать.

Мать тоже вздохнула, но лицо у нее было довольное.

— Выдумал тоже с этим рестораном… Давайте я вам пирог спеку, не хуже будет, чем в ресторане. Чего там хорошего?

— А ты была в нем когда?

— А хоть бы и не была.