— Продвигайтесь к северному концу холла, — прозвучал сквозь треск помех голос брата-технодесантника Аргоса. — Лестница ведет на второй уровень. Далее, идя сквозь следующую комнату, держите курс на север. Затем, через галерею идете на восток, пока не обнаружите ворота. Там и выйдете из здания.

Дак'ир выключил передатчик. Во внезапно наступившей тишине он услышал громкий заунывный звук атмосферных очистителей, встроенных в барьерную стену вокруг города, которые непрерывно перерабатывали воздух внутри купола, регулируя его химический состав. Сержант был уже готов отдать приказ к выступлению, когда звук этот вдруг резко переменился. Изменилась высота звука, как будто мотор очистителя переключили на более высокую скорость.

Дак'ир снова открыл передатчик на своем боевом шлеме.

— Цу'ган, ты ощущаешь какие-нибудь изменения в работе атмосферных очистителей?

Добрые тридцать секунд он был вынужден слушать электростатические помехи, прежде чем сержант ему ответил.

— Никаких изменений. Не ослабляй своей бдительности, игнеец! У меня нет ни малейшего желания вытаскивать твое отделение из передряг, когда управление выскользнет из твоих рук!

Цу'ган отключил связь.

Дак'ир выругался себе под нос.

— Выступаем! — отдал он приказ отделению.

Сержант очень надеялся, что они скоро встретят врага.

— Никогда бы не доверил ему командование, — пробормотал Цу'ган, обращаясь к своему помощнику Ягону.

— У нашего брата-капитана, должно быть, имеются свои резоны, — ответил тот своим вкрадчивым, всегда подчеркнуто-нейтральным тоном.

Ягон никогда далеко не отходил от своего сержанта и всегда готов был дать дельный совет. В отличие от большинства братьев, он обладал довольно худощавым телосложением, но недостаток в объеме тела с лихвой компенсировал хитростью и коварством. Ягон старался быть на стороне силы, а в данный момент такой силой были Цу'ган и восходящая звезда — капитан Кадай. Ягон, так же как и сержант, имел при себе ауспик и следил по нему за аномальными скачками на графике активности, которые вполне могли предшествовать нападению из засады. Осторожно пробираясь в тенях гидропонного питомника, он следовал за своим сержантом — не более чем на два шага позади.

Крошечные резервуары с питательным раствором, заполнившие многочисленные ящики из хрома, были расставлены по всей площади огромной куполообразной камеры. Эти хранилища химикатов стояли плотными рядами и содержали как образцы всевозможных сельскохозяйственных растений, так и несъедобных представителей флоры. Многие контейнеры сейчас лежали перевернутыми, и оранжерея более напоминала искусственные джунгли, чем имперский питомник, обеспечивающий пропитанием целый городской район.

— Причуды у него имеются! — ответил на замечание помощника Цу'ган и неожиданно для всех дал сигнал остановиться.

Он согнулся и стал напряженно всматриваться в странное свечение в верхней части оранжереи. Его отделение, которое он сам вымуштровал, тут же заняло боевые позиции.

— Огнемет! — прорычал он в переговорное устройство.

Брат Гонорий выдвинулся вперед, и воспламенитель в его оружии тотчас вспыхнул маленьким огоньком. Саламандр заметил мерцание синего языка, возникшего как реакция на присутствие чего-то необычного в воздухе, и, хлопнув по стволу, скороговоркой прочел литанию, обращаясь к духу машины. Воспламенитель тут же вернулся в норму.

— По вашему сигналу, сержант.

Цу'ган поднял руку.

— Подожди секунду…

Ягон опустил свой болтер, чтобы свериться с показаниями ауспика:

— Никаких сведений о наличии жизненных форм!

На лице у Цу'гана появилась отвратительная гримаса.

— Очистить огнем!

— Мы же уничтожим продовольствие целого района! — возмутился Ягон.

— Поверь мне, Ягон, о стратосийцах можно уже не беспокоиться! Я не вижу ни одного шанса на то, что им удалось здесь выжить! А теперь… — произнес он, снова повернувшись к Гонорию. — Очистить огнем!

Купол питомника гидропонных растений наполнил рев огнемета, и продовольственные ресурсы Цирриона обратились в пепел.

— Они заманивают нас вглубь города! — убежденно прозвучал в воксе голос ветерана-сержанта Н'келна.

Он шел во главе отряда, напряженно выискивая взглядом хоть малейшие признаки врага и поводя дулом своего болтера из стороны в сторону.

— Очевидно… — согласился Кадай, вполне доверяя боевым инстинктам своего бойца.

В одной руке, у бедра, капитан держал пистолет «Инферно», в другой — потрескивал громовой молот.

— Сохраняйте бдительность! — прошипел он в передатчик своего боевого шлема, в то время как все бойцы его отряда, держа болтеры на изготовку, осторожно ступали вслед за ведущим.

Величественный город мрачно возвышался над Саламандрами, когда они медленно продвигались вдоль одной из его узких улиц, заваленной обломками и трупами — всем, что осталось от батальонов, о которых говорил Танхаузе. Гвардейцы возвели себе из мешков с песком укрепления и на скорую руку соорудили баррикады. Обычные жилища были превращены в бункеры, и из многих их окон сейчас, как тряпье, свисали брошенные тела убитых. Оборонные сооружения не помогли им. Стратосская пехота была просто раздавлена.