— Всем Саламандрам! Отступаем в первый зал! — закричал Дак’ир, и в тот миг, когда он зарубил очередного культиста, оказавшегося в пределах досягаемости его смертоносного клинка, мощный снаряд срикошетил от его доспехов.

Астартес, все как один, откатились назад. Два боевых брата выдвинулись вперед, чтобы забрать с поля боя Ба'кена и Ак'сора. Когда отделение Дак’ира достигло ступеней лестницы и начало спускаться, в сражение вступил сержант Лок. Из-за присутствия в воздухе взрывоопасного водорода отделение «Пламя» было вынуждено использовать лишь один штурмовой болтер. Карающим залпом от самых дверей зала они буквально разрезали толпу наступающих культистов.

Последовала короткая передышка, а затем враг возобновил свой натиск. Маньяки с зашитыми проволокой ртами толпами бросались под яростный огонь болтеров. Брат Ионнес самозабвенно расходовал снарядную ленту своего тяжелого болтера, в то время как его братья-Саламандры вносили свой посильный вклад в интенсивность заградительного огня. И тем не менее культисты продолжали наступать. Неутомимые, как автоматы, они не были подвержены панике, произошедшая на их глазах ужасная гибель сородичей не только не заставила их отступить, но даже не замедлила ни на минуту.

— Они неудержимы! — проревел Лок, силовым кулаком превратив голову одного из мятежников в кровавую кашу, одновременно с другой руки поливая врагов огнем своего болтера.

Вдруг, словно из ниоткуда, жуткого вида цепная пила ударила по его вытянутой руке. Гримаса боли исказила лицо сержанта, и оружие выпало из бесчувственных пальцев. Красноглазые жрецы-потрошители, продвигаясь сквозь толпу мятежников, несли с собой огромные двуручные цепные пилы. Ударом кулака Дак'ир сокрушил одного из фанатиков, но тут же сообразил, что его отделение медленно, но неумолимо окружают.

— Назад к выходу! — крикнул он, подняв выпавший из рук Лока болтер, и прочертил дугу огня по всему левому флангу.

Те, кого он убил, даже не вскрикнули. Совершая один мучительный шаг за другим, Саламандры отступали к дверям храма. Настоящий град шрапнели обрушил на них враг, чьи ресурсы в живой силе казались безграничными, а наступление велось уже одновременно со всех сторон.

На частотах передатчика царил хаос. Обрывки перебивающих друг друга сообщений, как от «Молота», так и от «Наковальни», заглушали электростатические помехи.

«Тяжелые потери… вражеская бронетехника вступила в… тысячи повсюду… брат… повержен!»

— Капитан Кадай! — проорал Дак'ир в свой вокс. — Брат-капитан, говорит «Пламя». Пожалуйста, ответьте!

Прошла долгая минута, после чего он услышал прерывистый ответ капитана:

— …Кадай… здесь… Отходи… назад… перегруп… Площадь Аереона…

— Капитан! У меня двое тяжелораненых, нужен апотекарий!

Прошло еще тридцать секунд, прежде чем он услышал еще один запинающийся ответ:

— Апотекарий… пропал… Повторяю… Фугис погиб…

Погиб! Не ранен или повержен, а погиб! Дак'ир почувствовал, как раздувается у него в груди горячий шар боли. Однако стоическая решимость перевесила гнев — он тут же отдал приказ отступать с боем к площади Аереона, а затем переключился на частоту Цу'гана.

— Кровь Вулкана! Я не стану отступать на глазах этого отребья! — рявкнул на Ягона Цу'ган. — Скажи игнейцу, что я не получал такого приказа!

«Наковальне» под железным командованием Цу'гана удалось вырваться из засады без потерь, хотя брат Гонорий сильно хромал, а сержант Ул'шан потерял глаз, после того как в их расположение врезался грузовой транспорт и взорвались сложенные в его кузове ящики с горючим.

Ни разу не использовав имеющиеся у них в наличии мультимелты, Цу'ган самолично пробился сквозь обломки транспорта, выкашивая своим комбиболтером наседающих со всех сторон культистов. Вырвавшись из тупика, они уже отступали на более широкую улицу — туда, где имелись пригодные для обороны позиции, — когда сквозь помехи до них дошло сообщение Дак'ира.

В какой-то момент сражения Цу'ган повредил свой боевой шлем и раздраженно сорвал его с головы. С тех пор он был вынужден полагаться на Ягона во всем, что касалось связи с другими штурмовыми группами.

— Мы — Саламандры! Огненнорожденные! — бушевал он в неистовстве. — Наковальня, на которой разбиваются наши враги! Мы не отступаем. Никогда!

Ягон послушно передал сообщение, указав в нем на отказ сержанта подчиниться.

В этот момент что-то большое и грохочущее появилось в дальнем конце улицы и двинулось в их направлении. Лишь на мгновение Цу'ган сбился с ноги, когда танк, покрытый листами брони, словно чешуей, и отмеченный знаком «раскрытого зева» — символом «культа Истины», — оказался в поле его зрения. Вращая широкой стальной башней, танк выпустил залп из мощного орудия, отдача которого заставила машину отпрыгнуть назад на своих гусеницах.