Парни дружно заржали. Вода тут была оч-чень чистая, прямо черпай да пей.

По версии журналистов, Иван Жуков — специально обученный шпион-саботажник, на счету которого множество преступлений, взрывов, изнасилований и тому подобного. Жертв его не счесть, огромное просто количество, и он, диктор, не будет называть эту цифру в эфире, чтобы не шокировать общественность. Зато вот вам, дорогие союзники и персы, портрет лютого врага.

— Над твоей рожей, Маршал, опять изрядно поработали.

Крупным планом — лицо вроде то же самое, но какое-то совсем уж кровожадное.

— Это не человек, а маньяк, страдающий от наркотической и алкогольной зависимости, — задумчиво пробормотал Маршал, глядя на «себя».

Тарсус с удовольствием развил тему:

— Ага, а еще от лишнего веса, метеоризма, простатита…

— Целлюлита, гепатита…

— Менингита и импотенции.

— Импотенции?!

— То есть по остальным пунктам возражений нет? — Тарсус расхохотался, Маршал подхватил.

Когда все так плохо, что хуже быть не может, остается только смеяться. Плачут лишь те, кто на что-то еще надеется.

— Маршал, гарантирую: к вечеру тебе пририсуют бороду с проседью а-ля Усама бен Ладен.

— А-ля кто?

— Пятьдесят пятая. — У Тарсуса не было желания объяснять.

Меж тем диктор чуть ли не умолял граждан быть бдительнее и сообщать властям обо всем подозрительном любым удобным способом.

Об угоне панцера и о том, что террористу № 1 и его сообщнику удалось уйти через канализацию — ни слова.

Теперь-то уж точно менты будут дежурить на каждом углу. Даже по Сети пиццу нельзя будет заказать так, чтобы не потребовали включить веб-камеру и показать личико. Все вертолеты-беспилотники в воздухе. Гетто наверняка — точно! — шерстят. В квартирках персов обыски, перерывают все вверх дном. Короче говоря, раньше Маршала считайте и не искали вообще, зато теперь обложат всерьез.

А у Тарсуса приказ: хранить, защищать, сопровождать. И никто этот приказ не отменял.

Да и не в приказе уже дело…

С экрана коммуникатора гражданам рекомендовали связаться с ближайшим милицейским участком и пройти по жилплощади с веб-камерой, чтобы тем самым помочь розыску террориста и доказать свою лояльность. Союзники с радостью это делают — по крайней мере, так говорил диктор. О персах в гетто ни слова — наверное, там радости поменьше.

Новый, кстати, диктор, Тарсус раньше его не видел.

— Тут, внизу, нам покоя тоже не будет. — Он отобрал у Маршала коммуникатор, вырубил. — От новостей одно расстройство. Надо затихариться где-то. Вот только где?..

— Нет. — Маршал остановился. В его ногу тут же радостно вцепилась подплывшая крыса, уже небось и не рассчитывавшая на удачу. Вцепилась — и двинула по одежде выше, где суше, но союзник ее даже не заметил. — Надо встретиться с твоим командиром. И выбраться из Москвы. Я теперь знаю, куда отправлюсь. — Он замолчал с таким видом, будто к чему-то прислушивался, а потом скривился — типа не услышал ничего нового.

Тарсус сорвал с него крысу, бросил в мутный поток.

— Я знаю одно местечко, где нас точно искать не станут.

— Но…

— Ты что, Маршал, здесь с моим начальством встречаться надумал? — Он вновь включил коммуникатор, вспыхнул пробудившийся экран.

Впереди вспыхнуло, высветив парочку, не достойную жить дальше. Ты тут же нажал на спуск — пистолет дернулся, грохнул. Чуть сместившись, ты вновь выстрелил. Затем, пригнувшись, метнулся вперед.

И брезгливо пнул только что застреленных тобою тварей. Серых хвостатых крыс, мерзких, отвратительных. Здесь было сухо, поэтому грызуны чувствовали себя вольготно.

Поднес зажигалку к кончику сигареты, затянулся.

Ты с детства ненавидел крыс. Искренне, всей душой. Пожалуй, сильнее, чем крыс, ты ненавидел лишь… А вспыхнуло потому, что после мрака коллектора, после вони, грязи и сырости свет, проникающий сверху, через вертикальную шахту, показался тебе чем-то особым, благодатью небес. Выходишь из-за поворота — и вспышка. Потому что люк открыт. И открыт неспроста.

Беглецы тут прошли. Ты уверен в этом на все сто, хотя следов нет. Интуиция тебя никогда не подводила.