Иван Жуков — вот оно, понял ты, получив приказ.

Не подставив себя, мальчишку нужно было вывести из-под удара и сделать так, чтобы он исчез. Временно или навсегда — вопрос. Ты давно уже не согласовывал свои действия с руководством подполья. Ты оборвал все ниточки, ведущие к тебе. Стал полностью автономен. Твои люди повсюду. Никто не знает, кто ты. Потому что везде предатели. Никому нельзя верить — кроме себя.

Да и себя надо бы иногда проверять.

Своему лучшему оперативнику Емельяну Федорову (кличка Тарсус) ты велел отвлечь мальчишку, не дать ему оказаться дома во время ареста. Но случилась накладка, и Жуков-младший явился-таки по месту жительства. Пришлось действовать по обстановке. Ты рисковал, прикрыв собой пацана. Рисковал, стреляя в него, — мог ведь убить, но интуиция и меткость не изменили и в тот раз: лишь ранил мальчишку, причем легко, как и надо было. И пацан сумел уйти от группы захвата. Молодец. Если бы курил еще, цены б ему не было.

Вот только зачем было обращаться в милицию? Затаись парень, Тарсус нашел бы его, установил контакт… И тут вновь случилось непонятное: о задержании Жукова-младшего не поступило сигнала в общесоюзную базу данных, хотя его должны были опознать при задержании, а потом еще подтвердить личность в милицейском участке.

Ты велел Тарсусу ничего не предпринимать, быть на связи.

Ты выжидал. Что-то должно было случиться, что-то из ряда вон.

Но утром из участка пришел запрос на Ивана Жукова, а ничего особенного так и не случилось. Верный слуга Бадоева обязан был отреагировать на запрос, что ты и сделал, конечно. Но сначала задействовал своего лучшего боевика-подпольщика, велев вытащить мальчишку из ментовки в целости и сохранности.

Ты опять рисковал, когда вместе с группой захвата попал под огонь Тарсуса — тот ведь не знал, что стреляет в свое начальство. Потом рисковал, уничтожив вертолет-беспилотник, который едва не угробил беглецов. Годы, потраченные на то, чтобы втереться в доверие к Бадоеву, могли пойти насмарку. Но интуиция подсказывала, что оно того стоит.

Тарсус, к счастью, оказался никудышним стрелком, а потерю беспилотника списали на террористов. Камеры наблюдения Тарсус вырубил — отличная работа, — так что с ПЗРК на плече ты не засветился.

Дальше по той же схеме. Жуков убегает, Тарсус при нем. Ты делаешь вид — для Босса, — что охотишься за Жуковым, а сам ждешь непонятно чего, веря в свою интуицию, которая никогда еще не подводила. Но все когда-нибудь происходит в первый раз, верно? Эта мысль тебя неизменно преследует, тревожит. Ибо непонятно, что же в мальчишке такого особенного, из-за чего на него надо натравливать всю московскую милицию.

Ну сын опального министра, и что?

Может, дело в самом министре? Может. А может, и нет.

И еще одно не давало тебе покоя. Самое, пожалуй, главное. Кто — кто, черт побери?! — стер инфу о пацане изо всех баз?! Точно не Босс, точно не ты и не Владлен Жуков.

Кто?!

У тебя до сих пор нет ответа на этот вопрос.

И потому холодком сквозит по хребту. Это признак опасности. Чувство настолько сильное, что хочется вскочить и бежать куда глаза глядят. Лишь бы подальше. Прочь из Москвы. Обратно в лагерь, который едва не стал тебе пожизненно родным.

И тем ценнее Жуков-младший.

Раз уж тебя трясет не на шутку, это подтверждает, что мальчишка крайне важен. Он — серьезный козырь в игре против режима. Или джокер. Ведь в чем его важность — неизвестно, еще предстоит выяснить…

Две минуты миновали. Окурок ты затушил о линолеум. И заметил, что мальчишка за тобой наблюдает. Оценивает. Как раз сейчас принимает решение.

— Мне нужно выбраться из Москвы. — Он закинул пробный камень и теперь ждет твоей реакции.

От нее все зависит.

— Это непросто организовать. — Ты не спешишь с конкретным ответом. Категоричность сейчас не на пользу. — Тебя, Иван, разыскивают. И вообще, с какой стати мне помогать какому-то пацану, террористу к тому же?

— А с какой стати вы вообще помогали мне все это время? — Иван пристально смотрит тебе в глаза, не отводит взгляд, хотя это мало кому по силам. Мужчина с уродливым шрамом и с повадками убийцы — не тот, с кем стоит играть в гляделки.

— Всего лишь выбраться из Москвы? Курить будешь? — Ты протянул ему пачку.

Чуть поколебавшись, он расправил плечи и взял. Достал сигарету. Ты дал ему зажигалку. Он вдохнул дым, закашлялся, но сигарету не выбросил.

— Мне нужно попасть в трудовой лагерь. И не в любой, а в конкретный. В Хортицкую спецшарашку для айти-спецов.

Внутри у тебя все перевернулось. Ты знал — интуиция! — что Жукову надо помочь. Сдохнуть, но помочь, сделать так, чтоб он добрался до Хортицы. Это важно. Это самое важное, что было и есть в твоей жизни, пусть даже ты не понимаешь, зачем это надо.

— Почему именно туда, а не поближе?

— Просто я должен сделать это. Понимаете, еще не все потеряно. Есть еще шанс.

Слова мальчишки эхом звучали в твоих ушах, то затухая, то превращаясь в рев, будто кто-то играл с регулировкой звука.