– В отсек! – гаркнул Картограф. – Живо!

Охваченный азартом, Большой снова прицелился. Ругнувшись, Атила вылез из люка, схватил его за шиворот и затянул в машину, где толкнул на сиденье наводчика.

– Придурок! Жить надоело? Сам же сказал, что они так быстро не заряжаются!

– Псих ты! – заорал Мишка. – Я из-за тебя скорчер уронил!

Он потянулся к люку, но Атила толкнул его обратно в кресло и зашипел:

– Только вылези – сам тебе башку проломлю!

По корпусу барабанили камни. Пока до самоходки долетали лишь самые мелкие, а крупные падали неподалеку, но бруторы были все ближе.

– Целься! – скомандовал Атила, глядя на монитор РЛС.

– Как? – Большой приник к прицелу, попытался вращать рукояти, но они не сдвинулись с места.

Егор, оторвавшись от монитора, отщелкнул стопор на поворотном устройстве пушки, и ладонь Большого сорвалась с рукояти, он ударился носом о прицел. Пушка начала поворачиваться, но Мишка успел схватить рукоять, развернул турель, прицелился в карликов и выстрелил с криком:

– Получайте, с-суки!

Машина дрогнула. Посреди тоннеля взметнулся фонтан камней, рельсы выгнуло дугой. Щебень полетел шрапнелью, посек бегущих наперерез уродцев.

– Едем. Держитесь! – скомандовал Картограф.

Атила ухватился за скобу над плечом. Самоходка, круто развернувшись, рванула через дверь наружу, в просторный ангар, заваленный ржавыми железками.

Следом в ангар высыпали пси-бруторы, помчались за машиной. Самоходка свернула в зал, где вдоль стен стояли деревянные ящики, накрытые брезентом, снова повернула, вышибла хлипкие ворота.

Теперь она мчала по «гаражу» с навеки застывшими грузовиками и небольшими подъемными кранами на колесных станинах.

В прямоугольные окна ангара, расположенные под потолком, пробивалась предрассветная серость. Было сумеречно, но после подземелья Атиле казалось, что помещение ярко освещено.

На мониторе радара бруторы слились в широкую колышущуюся полосу. Они лавиной текли следом за самоходкой, прыгали в окна ангара, возникали между каменными перегородками, появлялись в дверях. В самоходку со всех сторон градом сыпались метательные снаряды: табуреты, банки, камни, арматура.

– А ведь их Альфа на нас натравил, а?! – прокричал Мишка.

Картограф приказал:

– Пушку разверните назад. Сейчас будет аппарель, по ней вырулим наверх.

– Правильно! Ща я по ним еще раз шмальну!

Атила откинул люк и выглянул – пушка начала поворачиваться на турели, утопленной в корпус, застрекотали шестерни. Самоходка вылетела в очередной ангар и свернула к наклоненной платформе, предназначенной для погрузки техники. Взревел мотор, машина сбавила скорость на крутом подъеме.

Атила, захлопнув люк, бросил Мишке:

– Не вздумай стрелять!

– Чего это?!

– Угол наклона большой, если из пушки аппарель зацепишь…

– Да ладно, они ж догоняют!

– …Нас просто завалит!

– Фигня! – Большой высунулся из соседнего люка – воодушевленный, с горящими глазами: – Я их щас…

Но тут запущенный карликами камень ударил его в темя. Мишка охнул, глаза закатились, он начал съезжать на сиденье.

Атила потянулся к нему, рывком вернув на место, пристегнул страховочным ремнем. Тупой школьник, даже не пристегнулся! Картограф бросил штурвал в сторону – машина скользнула по полу в повороте, и Мишка ударился головой о выступ в отсеке.

Самоходка, рыча, мчалась вдоль ржавой гофрированной стены, пестрящей вентиляционными решетками. Одна из них вдруг вывалилась, звякнула о кузов, из отверстия прыгнул пси-брутор – нашел, как срезать путь, сволочь! Откинув люк на самоходке, горбатый уродец свесился в него и схватил Егора за плечи.

Атила ударил его кулаком в подбородок. Человека такой удар опрокинул бы на спину, но брутор лишь дернулся и тотчас вцепился в кулак зубами. Пальцами свободной руки Егор попытался ткнуть его в глаза, но карлик завертел башкой, и удалось лишь расцарапать грубую шкуру на лбу.

Машина сильно дернулась – брутор провалился в салон до пояса, повис вниз головой, раскачиваясь. Оскалился, норовя вцепиться желтыми клыками в лицо. Атила долбанул его лбом по носу, но брутор, похоже, не чувствовал боли.

Прямо над своим плечом Егор заметил ствол скорчера и заорал:

– Не стреляй!

Но очнувшийся Большой его не послушал – и надавил на спусковой крючок.

Безголового карлика отбросило от машины – только грязные пятки сверкнули. Выстрел оглушил и ослепил Егора. Перед глазами сгустилась багряная пелена, где плясали разноцветные круги, в ушах звенело. Он беззвучно заорал, широко разевая рот. Его выворачивало наизнанку, ему было тесно в собственном теле, хотелось разорвать грудную клетку, сбросить тесную оболочку… Атила до боли сжал кулаки и закусил губу. Постепенно зрение начало возвращаться, и сквозь слезы он разглядел окружающее.