– Охрана! – крикнула она.

Вбежавшим охранникам она повелела немедленно привести к ней первого советника. Шэси сотрясал озноб. Она закуталась в меховой халат и посмотрела в окно – там стояло серое промозглое утро, слишком холодное для этого времени года.

Дрожа, но уже от страха, в покои Шэси вошел первый советник. Он не понимал, почему государыня потребовала его к себе в столь раннее время, и страшился неизвестности.

– Скажи, – обратилась Шэси к первому советнику, простершемуся ниц у ее ног, – где содержится наложница Нэнхун и каково ее состояние?

Первый советник задрожал еще сильнее.

– О великая владычица, прошу прощения! – заговорил он. – Но импер... наложницы Нэнхун давно нет в живых. Она скончалась почти сразу после того, как... Как не стало владыки Жоа-дина.

– Вот как! – Шэси стиснула кулаки. – А где погребено ее тело? Кто ее погребал? Отвечай!

– Я не знаю, государыня. Но я узнаю! Сейчас же! умоляю не гневаться!

– Ступай и узнай. И еще. Когда вернешься, расскажешь мне о том, что такое Первый Страх Империи. Пошел вон.

И Шэси снова уставилась в окно. Она до сих пор ощущала себя платком, смятым грубой рукой...

О прочих судьбах, переменах и приключениях вы узнаете, прочитав следующую главу.

– Вот мы и приехали, – сказала Хозяйка Люй. – Этот город называется Западный Хэ.

Мэй равнодушно поглядела из-за занавески повозки на проплывавшие мимо улицы. Девочка устала и потеряла счет времени: ей иногда казалось, что она едет в душной тряской повозке Хозяйки Люй вот уже целую вечность.

– Ты, как я вижу, не слишком весела, – заметила Хозяйка Люй.

Мэй пожала плечами.

– Ничего. Когда ты узнаешь этот город поближе мигом развеселишься, – усмехаясь сказала женщина. – Западный Хэ – город приморский. Ты понимаешь, что такое «приморский»?

Мэй покачала головой.

– Это значит, что он выстроен у моря. Может, ты и о море ничего не знаешь?

Мэй не смогла сдержаться и заплакала. О море ей часто рассказывала мама – ведь она как раз была родом из морских краев. Мама говорила, что море величественно и мудро, в нем живут благородные драконы – покровители Яшмовой Империи... Мама обещала, что, когда Мэй, то есть Фэйянь, подрастет, они обязательно отправятся к морю, в вотчину князей Жучжу... Может быть, мама и ее рассказы – все это только снилось Мэй, и на самом деле она – безродная сирота, брошенная в роще тысячелетних деревьев гинкго?..

Хозяйка Люй заметила слезы девочки, пробормотала:

– Значит, о море ты слышала. Но это вызывает у тебя грусть. Перестань плакать, слезы портят глаза. Отныне ты будешь жить у меня, а значит, тебе во всякий час положено иметь радостный и благодушный вид. Ведь город у моря – это город тысячи кораблей. А где корабли, там и моряки. Мужчины, истосковавшиеся по ласке, по лукавой улыбке и зазывному смеху... Впрочем, об этом с тобой разговаривать еще рано. Придет время, сама все поймешь.

Повозка катила по неширокой улице, сплошь застроенной деревянными двухэтажными домиками с балконами, пристройками, крытыми галереями... Они могли бы показаться красивыми, если б не были такими ветхими. Однако и здешние жители, видимо, старались кое-как приукрасить свои невыразительные жилища: тут и там краснели гирлянды бумажных фонариков, покачивались на ветру узкие полоски ткачи с выведенными на них иероглифами удачи, процветания и счастья (впрочем, тогда Мэй еще не были известны значения иероглифов). Скоро скромная улица сменилась улицей побогаче – чувствовалось, что здесь к предстоящему празднику Нового года готовятся с размахом и не жалеют денег. Всюду висели гирлянды из флажков и фонариков; на каменных стенах высоких домов яркими красками сверкали праздничные росписи, на углах загнутых вверх крыш гордо восседали золоченые деревянные драконы – хранители очага. Над богатой улицей витал аромат жареного мяса, пряностей, свежей выпечки и еще чего-то неуловимо вкусного, торжественного, праздничного... Мэй вопросительно поглядела на Хозяйку Люй, и та правильно поняла ее немой вопрос.

– Нет, – сказала Хозяйка Люй. – Мой дом на другой улице.

Повозка свернула, и у Мэй восхищенно вспыхнули глаза: вот красота! Как будто они попали на театральное представление, вроде тех, что раньше давали в императорском дворце!

Вся улица была застроена изящными расписными домиками-башнями о двух и даже трех ярусах. На окнах, дверях и балконах этих домов красовались ковры самой яркой, пестрой и вычурной расцветки. Над входом в каждый дом висели серебряные колокольчики и букеты матерчатых цветов.

– Красиво? – спросила у девочки Хозяйка Люй.

Та кивнула.

– Да, – непонятно сказала Хозяйка Люй. – Это красота, которую все замечают. И платят за нее всего лишь деньгами...

На расписном балконе самого большого дома-башни появилась очень красивая девушка в блестящем наряде цвета персиков. Она увидела повозку и, всплеснув руками, закричала:

– Эй, подружки! Наша госпожа приехала!

Тут же отовсюду послышался гомон, смех и болтовня. Мэй непонимающе взглянула на Хозяйку Люй.