Чарки заходили по кругу. Мэй выпила совсем немного вина и почувствовала легкое головокружение. Ничего удивительного – ведь она последний раз пробовала вино в доме своего мужа Вэй Цясэна! Когда это было... Будто сто лет прошло.

– Принцесса, – обратился к ней владыка Хошиди, – не расскажете ли вы нам о том, каким образом вам удалось спастись, как вы жили эти годы? Впрочем, если разговор этот покажется вам утомительным пли неприятным, считайте, я ничего у вас не спрашивал.

– Нет, отчего же, – проговорила принцесса. – Я помню немногое, но...

И она рассказала о том, как ее еще малюткой обнаружили собиратели листьев гинкго (хотя ей до сей поры непонятно, как она оказалась в том месте, а не во дворце). Как она жила в семье бедняков, а потом только и делали, что ее продавали... Принцесса рассказала и о жизни в Западном Хэ, о своем замужестве, о гибели Вэй Цясэна и бегстве из осажденного города.

– Я была почти мертва к тому времени, – сказала Мэй. – Но судьба снова послала мне спасение. Дракон, что переправил меня в расположение ваших войск, спас меня от гибели и оставил в Незримой Обители Учения Без Слов. Я обучалась там под покровительством Крылатой Цэнфэн, святой отшельницы...

– Я слышал о Незримой Обители, – удивленно заметил Хошиди. – Но никогда не верил в то, что она действительно существует на свете.

– Боги привели меня туда, – пояснила принцесса. – Крылатая Цэнфэн передала мне сокровенные и великие знания, после чего благословила выйти в мир и восстановить справедливость. Раньше я была ребенком и многого не понимала – откуда бедность, горе, болезни, нестроения по всей Империи. Но мое детство закончилось. Я жажду покарать убийцу моих родителей, осквернительницу Яшмового престола!

– Вы можете рассчитывать на меня и всех моих людей, принцесса, – сказал владыка Хошиди. – Но вы, верно, еще не все знаете.

– Чего именно я не знаю? – пытливо посмотрела на Хошиди Фэйянь.

Тот улыбнулся ей неожиданно мягкой и печальной улыбкой:

– Поверьте, принцесса, будет лучше, если об этом мы переговорим завтра. Сегодня пир в вашу честь, не хочется его омрачать. Отдыхайте, набирайтесь сил. А завтра...

– Как будет угодно владыке, – улыбнулась и принцесса. – Вы старше и мудрее меня. Похоже, здесь все мудрее меня, хоть я и провела годы в обители Крылатой Цэнфэн.

– О, это не мудрость, – заметила военачальница Тэнкай. – Это жизненный опыт, опыт синяков, затрещин и шишек, принцесса. Ваше здоровье! Жить вам десять тысяч раз по десять тысяч лет!

Принцесса осушила еще пару кубков вина и почувствовала, что засыпает на месте. Усталость прошедших дней, так долго копившаяся где-то внутри, наконец дала себе волю.

– Прошу меня простить, владыка, – обратилась Фэйянь к Хошиди. – Вы продолжайте пир, а я пойду в шатер, чтобы мне не осрамиться перед воинами и не уснуть в миске со сладкими бобами.

– Конечно, – улыбнулся Хошиди и сделал знак телохранителям. Те буквально на руках донесли принцессу до спешно возведенного для нее шатра.

Шатер был странный – чересчур большой и изнутри освещенный темно-багровым огнем.

– Мне точно сюда? – удивилась принцесса. – Ох, похоже, я все-таки переборщила с вином... Оно такое крепкое!

Фэйянь вошла в шатер и поморщилась:

– Воняет редькой! Вот гадость!

– Кому гадость, а кому лекарство! – немедленно услышала она.

– Баосюй?

– Я. Располагайся, принцесса. Вон твоя лежанка. И, кстати, будь мне благодарна за то, что я согласился жить с тобой в одном шатре. Здесь очень холодные ночи, а я буду тебе вместо печки.

– Не знаю, как вас и благодарить, блаженный Баосюй. Но редька...

– А что редька?

– Запах у нее...

– Ох, какое у нас благородное обоняние! А что, лучше было бы, если б по тебе всю ночь ползали сколопендры?

– Какие сколопендры? – утомленно спросила принцесса, без смущения раздеваясь и укладываясь на застеленную ватным одеялом лежанку.

– Злые, длиннющие, кусачие сколопендры с колючими лапками! – радостно сообщил дракон. – Они у меня в ушах заводятся, никакого спасения нет. Помогает только редечный сок – если залить в уши и как следует потрясти. Так что, принцесса... эй! Принцесса? Спишь уже?

Невозмутимое посапывание было ему ответом. Баосюй хмыкнул и, аккуратно вытянув одно крыло, прикрыл им спящую Фэйянь. Долго смотрел на принцессу своими глазами, напоминавшими золотые плошки. Потом плошки потускнели, словно на них накинули батистовые платки – дракон задремал.