– Нигде ни единой души! – пробормотал Лу, с тревогой глядя то на фею Цюнсан, то на своего брата.

Но, как выяснилось, Лу ошибался. Возле Великих Ворот Непревзойденного дворца стоял отряд вооруженных охранников в золотых и серебряных облачениях. Их начальник, рослый, длинноволосый, седобородый, бесстрашно заступил дорогу волшебной колеснице:

– Кто такие?! Как смеете нарушать неприкосновенность дворцовой земли?! Охрана, взять их!

Громилы рванулись было к нашим героям, но фея игриво взмахнула рукой, и охранники вместе со своим предводителем в беспамятстве пали наземь.

– Неучтивость – это большой грех, – сказала фея нежным голоском. – Разве так встречают высоких гостей?

Теперь они беспрепятственно неслись по дворцовому комплексу.

– Как здесь все обветшало! – воскликнул Лу. – Прекрасные дворцы разрушены, храмы осквернены, кругом мусор, битый камень да поросль ядовитых трав. Мы словно на кладбище проклятых душ попали, а не в дворцовые покои!

– Скоро все изменится, – сказала Цюнсан. – Твой брат, великий мастер каллиграфии, напишет на разрушенных стенах благие пожелания, и разрушенное станет целым, а потерявшее блеск засияет вновь.

Ян Синь от этих слов феи преисполнился великой гордости и изрек:

– Моя кисть будет верно служить тебе, прекрасная фея!

– Посмотрим, – протянула Цюнсан.

Фея остановила колесницу напротив большой лестницы, ведущей в Непревзойденный дворец (иначе называемый дворец Алой Крови). Небесная красавица грациозно сошла на землю, за нею последовали Ян и Лу.

– Обнажите мечи, – приказала им фея. – Кто знает, что ждет нас впереди.

Они шли по дворцу, минуя залу за залой. Лу про себя поражался тому, как ужасно выглядит прославленный императорский дворец. Разумеется, юноше не приходилось в нем раньше бывать, но он предполагал, что обугленные стены, разбитые в мелкое крошево драгоценные вазы, грязное тряпье и полуистлевшие человеческие останки – это не обстановка для роскошных покоев.

– Мы будто в царстве смерти, – шептал Лу.

– Верь прекрасной фее, – подбодрил брата Ян. – Она не напрасно сошла с небес на землю и пожаловала в этот дворец. Пришло время дивных перемен.

– Я отчего-то этих перемен опасаюсь... Ах, Ян! Видно, не увидеть мне больше той девушки...

– Нашел о ком думать в императорском дворце, у самого престола врагини Шэси! Что тебе эта девушка, глупый братец Лу? Взгляни на фею! Вот истинная красота!

– Ты ослеплен и сам глуп. И еще поплатишься за свою глупость, мой горделивый брат, – отрезал Лу.

– Полно вам ссориться, – оглянувшись, с прелестной улыбкой приказала фея. – Смотрите, что сейчас будет, о смертные!

Фея Цюнсан развела руки в стороны, а потом резко выбросила их вперед. От ее рук брызнули две струи молочно-хрустально-огнистого света, который разрушал все на своем пути, со звоном разбивая каменные стены, превращая в прах перегородки и колонны.

Когда рев разрушения стих и свет угас, перед феей и ее спутниками простирался огромный сумрачный зал. В центре зала возвышался великий Яшмовый престол, только сейчас он был темен от копоти и засохшей крови... Едва фея бросила взгляд на престол, как оттуда с противным визгом взвилась стая летучих мышей...

– Кто смеет пугать моих деточек? – Со стороны престола исходило шипение, от которого кровь стыла в жилах. – Кто входит в императорский зал без разрешения? Я еще сильна, да-да, сильна, и смогу дать отпор...

– Так дай, если можешь! – звонко воскликнула фея Цюнсан.

Над престолом возникло густое темное облако, будто рой взбешенных пчел. Через мгновение облако уплотнилось и приняло очертания женской фигуры в крайней степени измождения.

– Это – императрица Шэси? – не поверил своим глазам Лу, А Ян не мог и слова вымолвить, до того был удивлен.

Та женщина, что, дрожа как в лихорадке, сидела на престоле, вызывала разве что отвращение, но уж никак не страх. По виду она была глубокой старухой с кожей, покрытой сплошными струпьями и гнойниками. Казалось, ее плоть вот-вот начнет отваливаться от костей – гнусными зловонными кусками, которыми побрезгуют даже могильные черви... Лицо Шэси выглядело отвратительнее морды мертвеца-оборотня: почерневшая кожа, истлевшие губы, обнажающие рот с длинными клыками; глаза, горящие красным огнем... Пальцы на руках Шэси беспрестанно шевелились, напоминая клубок взбесившихся змей, длинные желтые ногти скребли друг о друга с мерзким звуком. Ни клочка одежды не было на самозваной императрице Пренебесного Селения, и это еще больше роднило ее с миром проклятых душ, призраков и ненасытных демонов... Шэси пристально поглядела на своих оцепеневших гостей и засмеялась жалким смехом, подобным лаю пустынной лисы.

– Выгляжу не по-царски?.. Это все проказа, да мои дорогие. Мне сказали придворные лекари перед тем, как я их убила и выпила их кровь, что проказа – болезнь великих грешников, от которых отвернулись Небеса... Но, чу! Я дала волю своему языку, он-то еще не сгнил... Кто вы такие? Как смели войти в мои покои?

Небесная фея медленно приблизилась к зловонному престолу Шэси. С каждым шагом то обличье, которое приняла Цюнсан на время путешествия, таяло, будто роса на солнце. И вот уже перед Шэси предстала высокая сверкающая фигура с распростертыми крыльями и глазами, излучающими ослепительный свет. Этот свет, как видно, причинил боль Шэси: она забилась на престоле, сжалась и зашипела: