Беда в том, что папа так и не смог превратить нас обратно. В Шотландии, надо вам сказать, самые призрачные призраки в мире. Во всяком случае, снова стать человеком никто не смог. Мне потом говорили знакомые привидения, что это все из-за друида Аморгена Глуингела. Этот дур… извиняюсь, друид когда-то нашёл это заклинание, а противодействия подобрать не успел — то ли сам помер, то ли убили его, вот… Воплотиться-то можно, да не полностью или же на время. Я? Я — не полностью. «Как это, как это…» Очень просто: ночью я воплощён, а днём — сами понимаете, вот… Сколько мне лет? В каком смысле? А… Четырнадцать было.

Признаюсь честно, что призраком быть нелегко… первые двести лет. Потом привыкаешь. Даже интересно становится. Никаких тебе преград, летаешь, понимаете, по ночам — красиво так: звёзды, луна… совы какие-то ухают, ведьмы знакомые попадаются по пути… Жаль только, от замка далеко не улетишь.

Так вот. Замок наш почти разрушен, а так ничего, но вот недавно — лет сто тому назад, не больше, — повадились туда туристы. Ну, знаете, наверное, — дикая такая толпа с провожатыми из местных и всякими штуками увешанные, вроде как омела на дубу растёт — вот так же. И каждый непременно кусочек от замка отколоть хочет на память. Скоро весь уже растащат. Да еще гиды эти… дураки деревенские, а туда же: «Посмотрите налево — фамильная усыпальница клана МакХаффов!» — и указкою тычет. Да у нас сроду в замке не хоронили никого, вот!

Ну, кто-то когда-то и нас там видел, так что у замка слава теперь, мол, с привидениями замок. Нашли чему дивиться! — у нас там все окрестные замки такие, иные похлеще — и выше, и сохранились лучше, да и нашего брата в них побольше будет. Откуда? А, та же история, с заклинанием. Нет, вы не думайте, я не жалуюсь. Да и грех нам вообще жаловаться — нам, можно сказать, ещё повезло: мы всё-таки в компании, всей семьей, так сказать. А то вон, у этих, например, у МакЛаутов — есть там такой парнишка — Эрик МакЛаут, последний в роду, к Марго часто любит залетать. Глядишь, посватается лет через сорок-пятьдесят. Что? Как? Понятия не имею.

Да и туристы, по правде говоря, не очень-то нас и донимают. Озеро там у нас, длинное такое, Лох Лохам прозывается, берега у него высокие, скалистые, так вот, наш замок как раз на такой круче и стоит. Не всякий турист туда забраться рискнёт.

Итак, вылетаю я как-то ночью прогуляться — и в первом же коридоре натыкаюсь на какого-то толстого господина с во-от таким носом. На туриста вроде не похож. И что самое странное — не испугался он, когда меня увидел, то есть совсем не испугался. А я, кстати сказать, не ужинал в тот день, так стены сквозь меня о-го-го как просвечивали! А он пальцем поманил и говорит: а подлети-ка ты, друг любезный, поближе — я, наверное, как раз тебя ищу. Ну, я из интересу возьми и подлети. Говорю ему: чего, мол, надо? А он скривился весь да как гаркнет что-то такое путаное-перепутаное! Заклинание! Меня аж до дрожи пробрало, и вдруг чувствую — хоп! — снова я стал тяжелый такой и плотный, как бывало. Аж упал в коридоре с непривычки и затылком треснулся.

Лежу это я, звёздочки из глаз вытряхиваю, а он стоит надо мной, ухмыляется. Так-то, говорит, дела делаются! Я, говорит, господин такой-то, и фамилию называет — не то Бабаян, не то Багдасарян из Нью-Йорка, и замок этот теперь мне принадлежит — я, мол, его приобрёл. Место тут живописное, и если дорогу хорошую проложить вместо вашей дурацкой тропы, то на туристах такой бизнес можно сделать — чертям завидно станет. Так что ты, говорит, сынок, не упрямься и замок мне покажи. А то сторож тут у вас, даром что все зубы съел, — всё равно дурак дураком.

А надо вам сказать, мисс Джессика, что два человека в замке всё-таки живут — один-то сторож, его государство к нашему замку приставило, а о другом я как-нибудь потом вам расскажу. Так вот, когда он сторожа дураком обозвал, тут меня и проняло. Какой, говорю, я тебе сынок, свинья жирная! Я Джеральд, сын Кортана из клана МакХаффов, и не тебе тут командовать. А замок не продаётся, вот!

Ругаюсь, а сам гадаю, где он такие заклинания раздобыл? Тут все окрестные призраки их сотни лет ищут — и без толку. А тут ещё вдруг подумалось: мамочки родные! — это ж туристы теперь нас совсем с ума сведут!

Не бывать, говорю, этому; повернулся и пошёл. Да не тут-то было. Догнал он меня, хвать за руку и — щёлк! — что-то мне руку охватило. Глянул — браслет с цепочкой, и конец цепочки у этого Баласаняна в руках. И опять ухмыляется, гадина. Ты, со мной, говорит, не шути, давай показывай.

Ну, я смотрю — делать нечего. Повёл его по замку.

Часа три мы с ним бродили, а может, и больше. Он, смотрю, то следом идёт, то сбоку, то вперёд забегает и всё спрашивает без конца: а это что за дверца, а эта лесенка куда ведёт? Надоел он мне до чёртиков зелёных! Не представляю, как эти гиды там целую толпу таких идиотов водят. Ну, хожу это я, рассказываю: это то, а это сё. В старом подземелье был соблазн дверь на замок захлопнуть, так ведь самому пришлось бы остаться за компанию, а по мне уж лучше в воду головой, чем такая компания. Не захлопнул, в общем.

Заболтался я. Мимо нашей двери потайной шли, так я чуть сдуру не ляпнул с разгону: тут, мол, мы обитаем. Да будто сдержал кто: молчи, мол. Смекнул я тогда: не иначе, папаша мой где-то рядом, заинтересовался, значит, по стенам пробирается вслед за нами. Призраку ведь что воздух, что камень — всё равно. Я и сам частенько так лазал, не видно там внутри ни черта, только на слух и движешься, вот…

То ли глаза меня выдали, то ли ещё чего, а только остановился Балаганян этот — и ну стены обшаривать. Чуть только не обнюхал всё и, смотрю я, — все ближе к двери подбирается. Повернулся ко мне — глаза горят, ладони потные. Ага, говорит, призрачки, нашел я наконец гнездо ваше! Кто тут главный у вас, покажись, поговорить надо. Не о чем, говорю, нам с тобой разговаривать. А тот знай себе посмеивается. Эх, пацан, говорит, триста лет живёшь, дураком помрёшь. Я где только магии не обучался, меня просто так не обманешь. Давайте, говорит, амулет ваш, а не то всех по ветру рассею, от меня не скроетесь, да и некуда бежать вам — все вы, призраки, к одному месту прикованы, такая уж у вас судьба. Так что давай, мол, раскошеливайся. И всё цепочку дёргает. А сам, хоть и толстяк, но сильный, чтоб его…