Моросило. Ларёк был виден издалека — как и все ларьки в городе, его недавно выкрасили канареечно-жёлтой краской (было такое поветрие), и теперь он сразу бросался в глаза, как нелепый квадратный лимон. Пестрели банки с польской газировкой, выгоревшие за лето сигаретные пачки, коробки с турецкой жвачкой и обёртки от дешёвых шоколадок. Волоча ноги и кутаясь в ворот куртки, Петухов подошёл к застеклённой, с длинной трещиной витрине и начал выбирать, чего б купить.

Пива Петухов не любил и никогда не пил, предпочитая что-нибудь покрепче, но сейчас при одной мысли о водке или портвейне к горлу подступала тошнота. Лимонаду тоже что-то не хотелось. Разноцветье банок и бутылок раздражало. Наконец после долгих колебаний взгляд остановился на небольшой бутылочке джин-тоника.

Джин-тоник…

Петухов сглотнул. Звучало заманчиво. Вспомнился полузабытый вкус лимонной корочки, бодрящая хинная горечь и маленькие ёжики колючих пузырьков на языке, рот наполнился слюной, и палец Петухова как бы сам собою указал на вожделенную бутылку. Продавец — носатый грузин в коричневой кожаной куртке, без слов всё понял, с подозрением ощупал протянутую Петуховым сотенную, после чего в окошке киоска появилось и задвигалось в поисках ладони холодное скользкое донышко. «Вот же, заразы, — мрачно подумал Петухов, принимая бутыль. — Нет, чтобы летом так охлаждать!»

Сосуд был приятно широкий, тяжёлый, коричневого стекла, с большой квадратной чёрно-золотистой этикеткой. На красной крышечке маячила большая золотистая звезда, что напомнило Петухову коробочку с вьетнамским бальзамом. Петухов таких раньше не видел. Внутри что-то подозрительно пузырилось.

— А он у вас, часом, не бодяжный? — подозрительно спросил Петухов, с сомнением разглядывая бутылку.

Продавец сверкнул кавказским взором из-под козырька своей массивной кепки и проворно растопырил пальцы.

— Э, зачем так плохо говоришь? — укоризненно завозмущался он. — Хароший вещь, савсэм свежий. Не веришь — давай открою! Бери культурно, зачем ругаться?

Петухов опять заколебался — не купить ли две, потом решил повременить. Он принял из окошка ворох подмокших бумажных десяток и два рубля мелочью и полез в карман за кошельком.

Пить на улице было как-то холодно и неудобно, Петухов чуть ли не бегом добрался до своей квартиры, сбросил мокрую куртку и с бутылкой в руках поплёлся на кухню.

Пробка поддавалась удивительно тяжело. Жесть гнулась и скрипела, никак не удавалось подцепить её открывалкой. Петухов потел и отдувался. Потом вдруг что-то хрустнуло, бухнуло, пробка со звоном ударила в потолок и из горлышка клубами повалил густой зелёный дым. Петухов, на некоторое время совершенно ослеп, оглох и перестал воспринимать происходящее. «Надули!» — только и успел подумать он, выронил консервный нож, замахал руками, закашлялся и рухнул на стоявший позади него табурет.

Дальше была темнота.

Очнулся Петухов на полу, рядом с опрокинутой табуреткой. Голова болела ещё сильнее, линолеум неприятно холодил левую щёку и ухо. Должно быть, без сознания он провалялся несколько минут, потому что дым уже успел развеяться. Стараясь не делать резких движений, Петухов с кряхтением поднялся, сел, помотал головой и осторожно огляделся.

— Вот, блин, попал, так попал, ёксель-моксель… — пробормотал он, с опаской глядя снизу вверх на злополучную бутылку. — Это ж надо, так нарваться! Чтоб я, да ещё когда-нибудь…

Он вдруг осёкся и умолк.

На столе кто-то сидел. Это было маленькое, ростом в локоть, существо, покрытое пушистым жёлтым мехом, с круглыми глазами-бусинками, похожее на персонажа из детской программы «Улица Сезам». Сначала Петухов решил, что это кукла, и уже задался вопросом, откуда она взялась у него дома, но тут существо моргнуло и пошевелилось. Петухов похолодел.

— Вы… Ты… — пробормотал он и сглотнул.

Через мгновение в голове прояснилось, и сразу вспомнились бутылка, дым и нужные слова.

— Вы — Джинн, да? — охрипшим голосом спросил Петухов.

— Нет! — вдруг закричало существо, на поверку оказавшееся говорящим и почему-то очень испуганным. — Нет! Джинн уже ушёл! Я Тоник.

— Какой ещё Тоник? — опешил Петухов.

— Обыкновенный, — пояснило существо. — Вы, когда бутылку покупали, этикетку видели? Так там большими буквами написано посередине: «Джин», а внизу, маленькими: «Тоник». Так вот, я и есть тот самый Тоник… Кстати, спасибо, что выпустили. Там, внутри, не очень-то удобно.