— Не знаю, не знаю… — Я скептически покачал головой. Сердце колотилось как бешеное, в голове шумело, всё происходящее опять казалось сном, и просыпаться не хотелось. — Ты же сам сказал, что у тебя получается только то, в чём ты понимаешь толк. А ты во многом понимаешь толк?

— Ну… — замялся Серёга.

— Вот тебе и «ну». Давай хоть соберём, что нашли, пока другие не пронюхали. Это же великое открытие! Нам за него Нобелевскую премию должны дать. Это, наверное, какой-то особый минерал, который во что угодно превращаться может.

— Ага. Кабанит. Только в Башкирии водится…

— Почему бы нет? Должно же быть этому хоть какое-то объяснение!

— Постой, — остановил меня Серёга. Глаза его загорелись. — Я понимаю!

— Что ты понимаешь?

— Толк понимаю! В мотоциклах.

— А… — кивнул я. — Ну, так они, то есть он в карман не влезет.

— Ничего, я так… — Кабанчик торопливо вытряхивал булыжники обратно из карманов, из-за пазухи и даже, кажется, из рукавов. — Я глаза закрою… Только ты смотри, чтобы я раньше времени их не открыл, потом скомандуешь, хорошо?

Мне сделалось не по себе.

— Серёга!..

— Ничего, ничего… — Кабан уже насыпал и сгрёб со стороны внушительную горку щебня и теперь вставал перед камнями на колени, словно Тамерлан из рекламного ролика. — Попытка — не пытка… Значит, так. — Он закрыл глаза руками. — Я хочу… байк! — (Тут его голос дрогнул и охрип.) — Да, байк! «Харлей»! Настоящий! Как у того парня, который меня возил… Нет, лучше!

Он умолк, закусил губу и хрипло задышал. Я приготовился внимать и наблюдать.

Сначала ничего не произошло.

Потом в куче камней возникло некоторое шевеление. Я невольно попятился — картина и впрямь была жутковатой, будто кто-то огромный, живой и преисполненный скрытой силы вдруг очнулся там и заворочался, пытаясь вылезти наружу. Я не верил своим глазам.

Фильм «Терминатор II» смотрели? Помните, как Роберт Патрик отливался в человека, будто в форму? То же самое происходило на моих глазах, только «отливался» не человек, а мотоцикл. Земля под ногами шевелилась, горб посредине островка рос и набухал, лишние камушки с тихим шорохом осыпались обратно. Постепенно проступали очертания. Оформились колёса. Выгнулся двумя рогами руль. Раздулся бензобак. Заблестели хромом фары, спицы и амортизаторы. Чёрной кожей залоснились сиденья. Прошло меньше минуты, а передо мной уже стоял внушительный тяжёлый мотоцикл, настоящий «Харлей-Дэвидсон», абсолютно новый, чёрный с хромом, без единого пятнышка грязи или ржавчины.

Я сглотнул. Кабан и впрямь знал толк в байках…

— Уже? — спросил Серёга, не выдержав продолжительности моего молчания.

— А?! — нервно дёрнулся я.

— Можно открывать?

— Открывай!

Кабан открыл глаза, секунд пять таращился на мотоцикл, не в силах поверить своему счастью, затем с диким воплем бросился к нему и чуть не рухнул вместе с ним на камни.

Я кинулся помогать.

Наверное, мы потеряли головы — а кто бы их не потерял на нашем месте? Мы прыгали вокруг новорожденного «харлея», хохотали, обнимались и плясали гопака по колено в воде. Мы сбегали за водкой. Мы походили на двух сумасшедших, особенно Кабан. Взошло солнце, все фары, отражатели и хромированные детали мотоцикла заблестели, как зеркало. Мы наконец успокоились, ухватились за руль с двух сторон и покатили стальное чудовище вверх по течению, где как бы намечался брод. Весу в идолище оказалось килограммов двести, мы еле вкатили его вверх по крутому глинистому откосу. Здесь мы смогли отдышаться и разглядеть Серёгино творение получше.

Фантазия у Кабана оказалась будь здоров — байк получился навороченным, «раздетым», то есть без крыльев и прочей машинной косметики, облегчённый для большей скорости, с галогеновыми фарами, с двумя багажными отделениями сзади. Бензобак был каким-то хитрым способом расписан под кабанью голову, причём одна из фар (центральная) служила как бы пятаком. Клыки были как настоящие. В баке плескался бензин, а счётчик километража показывал заветные «400» — несмотря на новенькие покрышки, мотоцикл был обкатан.

Кабанчику тут же загорелось его испытать.

— Садись. — Он уселся за руль, застегнул под горло молнию на куртке и приглашающим жестом похлопал по сиденью позади себя.

— С ума сошёл? — осведомился я. — После того как ты так налакался…

— Да где тут разгоняться, где? Будто мы позавчера не ездили такие же…

— Так то — с коляской…

— Ну уж извини! Коляску я творить не буду. «Харлей» с коляской — это извращение. Нас засмеют. Мы так, чуток прокатимся, только отъедем пару километров — и всё. Садись.

— Погоди, я палатку соберу…

Сборы заняли едва ли полчаса. Палатка с лёгкостью вошла в один багажник, «Аэлита», котелок, шашлыки и бутылки — в другой, я напялил свой танковый шлемак и взгромоздился сзади. Посадка у «харлея» оказалась низкая, сидеть было удобно. Мотоцикл казался безопасным.

— Заводить? — обернулся Кабан.

— Заводи!

Серёга повернул ключ стартёра. Признаться, я не верил, что из этого что-то получится, и опять просчитался — байк завёлся с полуоборота, плюнул дымом из обеих труб и заработал ровно, мощно, лёгкой дрожью хорошо сбалансированного мотора. Серёга снова обернулся и ощерился в улыбке.