Задребезжал дверной звонок. Мы переглянулись, потом одновременно посмотрели на часы. Стрелки помаленьку подбирались к часу ночи.

— Кого там принесло? — спросил я как бы про себя, вставая с кресла. — Вроде наши уже дома…

Звонок повторился. Я встал и поплёлся к двери.

— Кто?

— Открывайте, — раздался уверенный голос. — Милиция.

Я похолодел, однако открывать пока не торопился. Мало ли кто чего скажет…

— Какая ещё милиция? — Я сделал знак Кабанчику и Филу, чтобы подошли поближе. — Здесь институт.

— Милицейская милиция, — добродушно отозвались с той стороны. — Давайте открывайте. Дело есть.

За крепость бронедвери я ручался. Но спорить и перечить милиции (если только это действительно была милиция) что-то не особенно хотелось. Мало ли что, может, им позвонить срочно надо, а в окрестных автоматах гопота все трубки оборвала.

— А у нас ключей нет, — нашёлся Кабанчик. — Мы здесь только сторожим. Завтра приходите.

— Открывай, Кабанов, не дури. — Добродушие из голоса медленно, но верно улетучивалось, нотки обретали звон металла. — Не узнал, что ли? Я это. Там Денисыч с вами или нет?

Фил отстранил меня и шагнул вперёд.

— Сан Саныч, ты, что ли? — позвал он.

— Я. Скажи этим дуракам, чтоб открыли. Холодно же, мать их…

Я отбросил засов. На пороге, слабо освещённый маленькой привратной лампочкой, стоял Сан Саныч собственной персоной. Майор спецгруппы «Тэта» по борьбе с внеземными вторженцами был без формы, хоть и в привычном камуфляже. В руке у него была синяя капроновая авоська, распираемая какими-то колбасами, сырами, хлебом и латунным проблеском консервных банок. Майор был один. Судя по всему, визит был неофициальный.

Сан Саныч шагнул через порог, протягивая руку:

— Ну, здравствуйте. Как вы тут?

— Нормально. — Фил с почтением пожал широкую протянутую длань. — Здорово, майор.

Тот усмехнулся:

— Был майор, да весь вышел. Подполковник.

— О! — вразнобой заголосили мы. — Железно! Круто! Поздравляем!

— Ага. Так что повысили меня. А всё через вас, через бабушек тех.

— Так ты чего, отец, — развязно поинтересовался у него Кабан, — никак звезду обмыть пришёл?

— Звезду мы на работе уже обмыли и высушили, — отрезал он. — Я по делу к вам. Пройду?

Я, нерешительно помедлив, отступил.

— Ну проходи… те.

— Это чья там тачка такая на входе?

— «Бэха»-то? — Я выглянул наружу. — Да дядьки одного, с Башкирии. Заехал в гости. А что? Припарковал не там? Так здесь как будто не запрещена стоянка…

— Нет, со стоянкой всё в порядке. — Сан Саныч уже проследовал в холл и теперь расставлял на столе принесённую снедь. — Что я, гаишник, что ли, за парковками следить? За кого ты меня принимаешь?

В холле царила атмосфера тяжёлого бомжатника, мне даже как-то неудобно стало. Всё-таки не кто-нибудь пришёл, а подполковник ФСБ, особый агент, почти Фокс Малдер, инопланетян по долгу службы ловит, а тут — колбасные обрезки, фантики, пустые бутылки, консервные банки, балык на газетке… Газетка сама тоже какая-то подозрительная — «Сокол Жириновского»…

Фил приподнял бутылку:

— Водку будете?

— Потом. — Сан Саныч уселся на заскрипевший стул. — Всё потом. Сначала вы мне лучше про ваш башкирский поход расскажите.

Мы переглянулись.

— Э-э… какой ещё поход? — тупо спросил я.

— Не притворяйся дурачком. Тот самый, ваш поход. На мотоцикле.

Я молчал. Кабанчик тоже как-то разом онемел. Сан Саныч выждал две минуты, потом полез за пазуху, вынул оттуда пачку сложенных вчетверо листов бумаги, отпечатанных на принтере, плюнул на палец и перевернул первую страницу.

— Значит, так, — сказал он. — В июле вы на Белую отправились. На «Урале». Так?

— Ну, так, — нехотя признал я.

— Правый цилиндр у вас полетел? В Стерлитамаке в мастерскую за ремонтом вы обращались?

— Ну, мы.

— Обратно, когда на «харлее» драпали, — тоже ваша работа?

— Ну, наша. Только мы не на «харлее»…

— Какой «харлей»? — поддакнул Кабанчик. — Не было «харлея».

Майор (простите — подполковник) сдвинул брови. Вёл он себя уверенно, будто не сидел в лаборатории, а находился у себя в допросной комнате. На миг мне показалось, что даже рука его ищет настольную лампу — посветить нам в глаза.