– Понятно. – Императрица задумчиво прикусила коготь. – Это не его отец точно. Мы с-с-с ним договорилис-с-сь по вс-с-сем пунктам, и он ждёт не дождетс-с-ся, когда я позволю его подданным въезд в Империю для ос-с-своения с-с-свободных земель. Ес-с-стес-с-ственно, с-с-с обязательной с-с-сменой гражданс-с-ства и не в тех герцогс-с-ствах, которые граничат с-с-с Объединением с-с-свободных планет.

– Может быть, кто-нибудь из близкого окружения? – Хиза машинально провела когтями по декорированной под дерево стене, оставляя четыре глубокие царапины на прочном пластике. – Кто-то, кому такое положение вещей не выгодно?

– Вес-с-сьма вероятно. Не нравитс-с-ся мне вс-с-сё это. Как Эра к нему относ-с-ситс-с-ся?

– Вроде бы нормально. Но проникнуть в её сознание так, чтобы она этого не заметила, и убедиться наверняка сложно. Сами же учили.

– Да уж. – Эфа грустно усмехнулась. – Но, нас-с-сколько я знаю, ос-с-стальные её вообще не интерес-с-суют?

– Совершенно. – Диин тряхнула головой, словно подчёркивая свои слова. – Сейнал единственный, с кем она разговаривает, других только прощупала, и всё.

– Хорошо бы, чтобы так оно и продолжалос-с-сь. Не хватало мне ещё интригана или идиота в с-с-семье. Этого мальчишку хотя бы проверили от и до, время было, а вот ос-с-стальные… Признайс-с-ся, ты ведь их два года назад забраковала с-с-сразу?

– Почти, – вздохнула Хиза.

За разговором они не заметили, как дошли до камер дознания, расположенных прямо под летней резиденцией. Прежние Императоры любили совмещать охоту и балы с более экстравагантными развлечениями, и сооружённые по их приказу катакомбы пережили своих создателей. При правлении Императрицы Эфы в бывших пыточных застенках были оборудованы камеры дознания и временного содержания, а коридоры, ведущие в них, закрыты для посещения людьми, не являющимися доверенными сотрудниками императорской Службы безопасности под страхом немедленной смерти.

Поэтому на пути процессии, возглавляемой двоими парнями, осторожно волокущими прозрачный пластиковый мешок с бессознательным человеком внутри, не встретилось никого, кто мог бы им помешать. Спустившись в нужный подвал, Хиза открыла массивные металлические ворота, перекрывающие вход в блок дознания, молча кивнула своим подчинённым на ближайшую открытую дверь (способ, введённый в обиход практичными диинами. Действительно, зачем тратить время, вспоминая, какая из камер свободна, когда можно в пустых просто держать двери приоткрытыми – самый удобный и надёжный знак) и вошла внутрь вслед за ними, вежливо пропустив вперёд Эфу.

Небольшая чистая комнатка не имела ничего общего с сырыми, мрачными пыточными камерами, какие любят изображать в своих произведениях низкопробные писатели и экзальтированные журналисты, описывающие очередное зверство властей или безжалостных бандитов (в зависимости от того, о какой стране им заказали статью на этот раз). Обстановка полностью соответствовала назначению помещения и удобству лиц, его использующих. Стул, стол с электронным блокнотом – для следователя, мягкий диванчик – для наблюдающего, подставка с инструментами и медицинское кресло – для дознавателя. Вот и всё – функционально и просто, ничего лишнего.

Подчинённые Хизы хорошо знали свою работу, они усадили всё ещё находящегося без сознания убийцу в кресло и зафиксировали специальными захватами, предназначенными как раз для подобных случаев. Семь эластичных полос сентошёлка надёжно обездвижили преступника. Располагаясь в районе лба, плеч, локтей, талии, кистей рук, бёдер и лодыжек, они притягивали тело к твёрдому пластику, не давая возможности пошевелиться, но и не повреждая переносной изолятор, в который был упакован человек. Хиза подошла к столику с инструментами и открыла стандартную аптечку с набором спецпрепаратов. Отложив в сторону несколько ампул, она взяла нужную, с синим значком в виде маленькой змеи с крылышками. Поднеся ампулу к фильтру, расположенному как раз напротив лица допрашиваемого, Хиза поместила её в маленькое углубление в нижней его части. Углубление тут же герметично закрылось, раздался щелчок вскрытой ампулы, а затем шипение препарата, под давлением впрыснутого в изолятор, конструкция которого первоначально предназначалась для перемещения инфекционных больных и поэтому предусматривала возможность введения лекарств без угрозы для жизни и здоровья окружающих.

На этот раз, правда, вещество имело несколько другие свойства. Этот препарат был разработан Хальзаром специально для подобных случаев. Воздействуя на нервную систему определённым образом, у бессознательного человека он вызывал бред, причём бред управляемый. Допрашиваемый в течение нескольких часов говорил обо всём, что хотя бы в малейшей степени касалось вопросов, которые ему задавали, описывал свои впечатления, воспоминания, мысли и предположения. В отличие от обычных препаратов, применяемых на допросе, вещество не только позволяло узнать интересующие дознавателя ответы, но и получить развёрнутую картину события, восстановив произошедшее до мельчайших деталей. Причём, что тоже немаловажно, действовал препарат практически мгновенно.

Хиза взмахом руки отпустила своих подчинённых (проще всего сохранить тайну – не доверять её тому, кто сможет её выдать случайно или под пыткой) и заняла место за столом, включив электронный блокнот. Теперь оставалось только ждать. Через пару минут дыхание человека стало частым и поверхностным – верный признак того, что вещество проникло в мозг. Оно не представляло никакой угрозы для жизни и здоровья допрашиваемого, об этом Хальзар позаботился в первую очередь. Методы дознания, когда приходилось калечить подозреваемого, чтобы выяснить, что ему известно, давно отошли в прошлое и применялись только в исключительных случаях, – например, когда ничего другого, кроме ножа или иного острого предмета, под рукой просто не было. Всякое случалось. Но в обычной обстановке на допросах старались применять методики, которые не наносили необратимых повреждений допрашиваемому, на случай если он вдруг окажется невиновным.