– Готов! – доложился Ефим.

– Мы находимся на острове Бярма. Ночной захват острова Силами самообороны республики Биармия – ещё одна акция в затянувшемся противостоянии между свободолюбивой Биармией и Россией президента Путина. Во время выборов Владимир Путин пообещал россиянам, что восстановит целостность страны, вернёт Москве статус федерального центра. Однако его имперские амбиции наткнулись на сопротивление региональных лидеров, которым ещё Борис Ельцин обещал столько суверенитета, сколько они способны взять. Лидеры, подобные Борису Брумману, президенту Биармской республики, энергичны, амбициозны, популярны в народе, и не собираются делиться с Кремлём властью и доходами. Всё это является основой для конфликтов, и часто Москва готова применить силу, чтобы показать, кто настоящий хозяин. Не так давно в Биармии и в приграничном русском городе Алонце произошли трагические события, свидетельствующие о том, что Кремль не остановится ни перед чем, чтобы вернуть утраченный контроль над свободолюбивой республикой. Отряд специального назначения взял штурмом редакцию независимой газеты «Летопись Биармии», в результате чего погибла молодая талантливая журналистка Рита Лани. Боевой вертолёт с российскими опознавательными знаками обстрелял праздничное шествие. Страшно даже представить, что произойдёт, когда русские поймут, что лишились этого острова, который нынешней ночью был присоединён к Биармской республике. Дэвид Хольц, специально для «Си-Эн-Эн».

– Снято, – проинформировал Ефим. – Материал качается.

– Как связь? – спросил Дэвид.

– Нормально. Сто двадцать девять килобайт в секунду. Помехи слабые, канал не перегружен…

Хольц покашлял в кулак, чувствуя, что хрипит.

– «Кола» есть? – повернулся он к Роману.

Спецкор с готовностью полез в автохолодильник и перебросил Хольцу запотевшую банку «Кока-колы».

– Теперь так, – сказал Дэвид, выпив и отдышавшись. – Нужен озлобленный русский. Лучше всего подойдёт кто-нибудь из работников комбината.

– Сделаем, – пообещал Роман и отправился в народ.

Некоторое время спустя он вернулся, ведя за собой усатого мужчину лет пятидесяти с неповторимо мятым лицом запойного русского алкоголика. Типаж был тот ещё, но Хольцу что-то такое и требовалось.

– Доброе утро! – сказал он дружелюбно. – Я тележурналист, корреспондент американского канала «Си-Эн-Эн». Не могли бы вы рассказать нашим зрителям, что произошло на комбинате, почему здесь собрались люди в военной форме?

Ефим запустил камеру, но местный русский только ошеломлённо пялился на него глазами с пожелтевшими белками и молчал.

– Я что-то не то или не так спросил? – уточнил Хольц.

– Не напирай, Дэвид, – посоветовал Роман. – И направляй, подсказывай человеку.

Хольц тяжко вздохнул и принялся подсказывать. Режиссёр выпуска в далёких отсюда Штатах всё равно смонтирует репортаж по-своему, исходя из соображений текущего момента и общей политики канала по освещению биармского противостояния.

– Вы работаете на этом комбинате?

– Да, я… это… работаю на «Спирали»…

Интервьюируемый явно смущался под прицелом камеры, но говорил достаточно внятно.

– Вы пришли сегодня на работу и увидели людей в военной форме? Что случилось за эту ночь?

– Да эти… биармы, блин, комбинат захватили. Давно у нас разговоры шли… что они, суки, на комбинат зарятся…

– Как вы оцениваете этот захват? Долго ли продержатся биармские Силы самообороны, если Россия введёт на остров свои войска?

– Да чего они продержатся? – интервьюируемый небрежно пожал покатыми плечами. – Если надо, мы и сами их попрём!

– Очень интересно, – обрадовался Хольц. – И как вы собираетесь это сделать?

Заметив телекамеру и оценив готовность американца вести опросы, мающиеся от вынужденного безделья работники комбината начали собираться вокруг «тойоты». Чувствуя поддержку пролетарских масс, интервьюируемый подбоченился:

– Да собраться всем народом и набить им морды. Фашисты, блин, какие-то…

– Точно! – подбодрили из толпы. – Как фашисты напали. Двадцать второго июня, ровно в четыре часа!..

Народ зашумел, распаляя себя ещё больше. Хольц, правда, не дрогнул, а с совершенно невинным видом спросил:

– Вы считаете претензии биармских властей на этот остров необоснованными?

– Наш это остров! – немедленно отреагировала толпа. – Наш – русский! Испокон веков мы здесь жили! Деревня здесь была, а теперь – наш комбинат. Ещё при Брежневе его строили, всем миром. А теперь фашисты хотят его себе забрать!

Все эти высказывания сопровождались отборной матерщиной, а пальцы уже сжимались в кулаки. Хольц оглянулся на Ефима и сказал ему по-английски:

– Снимай толпу. Снимай руки.

– О’кей! – отозвался тот, поворачивая камеру.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы рядом не взвизгнули покрышки и из остановившегося в двух шагах старенького «жигуля» не вылез майор Карташов в парадной милицейской форме при всех регалиях.

– Камеру! – быстро сказал Хольц и направился к Карташову.

Ефим понял своего шефа правильно – снял камеру с треноги, водрузил её на плечо и быстро пошёл следом, ловя видоискателем майора спецназа из Алонца, который явно приехал для того, чтобы оценить обстановку.

– Господин майор! – воззвал Хольц, подскакивая к Карташову и хватая его под локоть. – Как вы можете прокомментировать то, что происходит на острове?