– Сколько взводу разведки нужно времени, чтобы выявить штаб?

– Если дадите санкцию на взятие «языка» – то к утру справимся.

– Берите «языка», – без колебаний разрешил Звягин.

– Где находится штаб, мы узнаем, – продолжал Виноградов. – Но останется ещё несколько вопросов. Что случилось с Гуровым? Почему были изменены планы Бориса Бруммана? Что известно противнику о батальоне? Какая роль отведена в этом деле истребителю «МиГ-29»?

– Кстати, о «МиГе», – снова вмешался Карташов. – Похоже, вы были правы. Истребитель представляет серьёзную опасность. Как он пальнул по толпе! Я сам не видел, но мне рассказывали…

– А я видел, – Виноградов наклонил голову. – И могу уверенно заявить: особой опасности для толпы истребитель не представляет – только деморализующий эффект. Однако кое-что вызывает опасения…

– Не тяни резину, товарищ капитан! – раздражённо бросил Звягин.

– На узлах подвески у него имелись фугасные бомбы ФАБ-500 – четыре штуки. Представим, что они подвешены не для красоты. А я уверен, что они подвешены не для красоты. Присутствующим, должно быть, известно, что посадка «МиГа» с пятисоткилограммовыми ФАБами затруднена и требует особого мастерства пилота. Значит, человек, пилотировавший «МиГ», собирался сбросить бомбы по первому приказу с земли. В какой момент мог поступить такой приказ – отдельный вопрос. И что должно было стать целью, тоже вопрос. Здания комбината? Мост? Представим, если две тонны взрывчатки падают на мост, связывающий Алонец с Бяромой. Мост уничтожен. На его восстановление понадобятся годы. А за это время остров и «Спираль» с гарантией станут собственностью Биармии. Но для сброса бомб нужен повод. И такой, чтобы была видна причинно-следственная связь между событиями. Сначала, скажем, штурм комбината, в ответ – бомбардировка…

– Не слишком ли ты усложняешь замысел противника? – высказал сомнение Звягин. – Если они собираются уничтожить мост, то выгоднее сделать это сейчас…

– Тактически – да, стратегически и политически – нет. Я ещё раз подчёркиваю: должна быть видна причинно-следственная связь. Первый обстрел – это предупреждение, намёк. Если этот намёк не возымеет действия, можно будет ударить по-настоящему. И ещё одно – истребитель имеет окраску, типичную для российских ВВС. Бортовой номер тоже не с потолка взят. Согласно каталогу, этот «МиГ-29» разбился во время планово-учебного вылета в сентябре позапрошлого года. Следовательно, вся ответственность за материальные разрушения и человеческие жертвы возлагается на коварных федералов. Наверняка, после выполнения задания истребитель будет уничтожен, а пилот уедет из страны. И расследование военной прокуратуры зайдёт в тупик. И накажут непричастных к этому делу людей – штаб Шестой армии, например…

– Постойте, – попросил Карташов, – но откуда вообще взялся этот «МиГ»?

– Мало ли… – неопределённо отозвался Виноградов. – Сейчас можно купить что угодно. Вон, например, давеча двадцать три «МиГа-29» Германия безвозмездно передала Польше. Восемь истребителей распродавал Бангладеш…

– Можно? – попросил слова молчавший до поры Золотарёв. – Значит, о «МиГе» можете не беспокоиться. Примерно понятно, как он будет строить атаку. Берусь выработать меры противодействия.

– Справитесь вы там, на двух этажерках? – усомнился Звягин.

– У меня не этажерки, – обиделся Сергей. – У меня самолёты, которые отлично показали себя в бою.

– Ну смотри, – предупредил подполковник, – если «МиГ» к мосту прорвётся, ответишь головой.

Золотарёв улыбнулся:

– У меня на этот случай ампула с цианидом вшита.

– Суровые нравы, – пробормотал Карташов, непонятно к кому обращаясь, потом повернулся к Звягину. – Я так понимаю, план «Толпа» начинает действовать?

– Правильно понимаете, товарищ майор, – кивнул командир батальона «Икс», и над столом пронёсся общий вздох.

Решение было принято, и теперь все колебания, сомнения, споры следовало отбросить и забыть, потому что они мешали делу. На несколько дней план под условным названием «Толпа» становился не просто руководством к действию, но основным наполнением жизни у целой сотни закалённых мужиков, самому молодому из которых было тридцать пять лет от роду. Однако прежде следовало урегулировать кое-какие нюансы.

– Предлагается скорректировать план, – начштаба Бояров встал и подошёл к интерактивной карте. – Исходим из того, что Гуров в плену, наши разработки известны противнику. Тогда имеет смысл провести две операции: основную и прикрытия. Мы не будем ликвидировать опорные пункты в Белогороде. Штабные сооружения здесь тоже должны выглядеть нетронутыми. В то же время штаб и арсенал переводятся вот сюда, – он ткнул указкой в карту, – под Тингусельгу.

– Хороший выбор, – одобрил Карташов, который, конечно же, знал окрестности куда лучше офицеров батальона «Икс». – А где именно вы собираетесь разместиться?

– Южнее посёлка, там только одна естественная возвышенность. Уровень на четырнадцать с половиной метра выше, чем в среднем по Белогороду. Это позволит наладить прямую шифрованную связь с островом. В место новой дислокации отправится минимум личного состава: только командование и штаб. Остальные подразделения остаются на прежних позициях, предусмотренных планом «Волна»… Теперь что должны сделать вы, товарищ майор, – взгляд на Карташова. – Сколько вы сумеете собрать людей из числа работников комбината для организации беспорядков на острове?

Карташов подумал.

– Три сотни человек соберу достаточно быстро.

– Этого мало, – сказал Звягин, – нужно как минимум две тысячи. Поговорите со своими коллегами из МВД. Может быть, удастся подключить молодёжные группировки. Там должна собраться именно толпа: бессмысленная, агрессивная, готовая на всё.

– А если мне моих ребят…

– Нет! В толпе не должно быть профессионалов из спецназа Алонца. Биармы из Сил самообороны наверняка знают и вас, и ваших ребят. Опознав вас, они тут же займут круговую оборону. Это нам невыгодно.