Ты хочешь выбраться отсюда, Рауль? Воспользуйся Куаутемоком.

После этого текст шел дальше, выражая эпическую досаду по поводу того, что новое поколение не имело понятия ни о естественных науках, ни о латыни. Письмо было подписано:

Р. Паис, Серро

Что это?

Сначала я сидел, замерев от ужаса. Я находился в приемной редакции, куда приходит почта для всех сотрудников газеты. Секретарша за письменным столом занималась своими делами. Никто не видел, как я открыл письмо и прочитал его. Никто не видел, как я порвал его и выбросил в корзину для мусора. Кто-то вскрывал это письмо до меня — оно было прислано на адрес редакции. «Составителю кроссвордов» было написано уже на самом листе внутри конверта. Но если бы кому-нибудь содержание этого послания показалось подозрительным, мне бы его сегодня не отдали. Проверка на безопасность занимает много времени, а дата на письме стояла свежая. С другой стороны, этот «кто-то» мог посчитать, что получатель будет рассуждать именно так, и поэтому только записал подозрительные слова и сделал вид, будто ничего не произошло… Паранойя, или элитарный спорт.

В этом было много странного. Во-первых: субботний кроссворд не подписывался. Только редакция, мои близкие и Управление государственной безопасности знали, что их составляю я. Никому из них не было нужды прибегать к таким методам, чтобы связаться со мной. Это кто-то извне, во всяком случае, не «Р. Паис из Серро». Его наверняка не существовало.

Хорошо придумано. Если бы кто-нибудь направил мне личное письмо, то оно прошло бы через лабораторию Управление государственной безопасности. Но склочное послание анонимному составителю кроссвордов? Ты хочешь выбраться отсюда, Рауль?Маловероятно, чтобы власти обнаружили это. Кто-то ждал меня там, и таинственное имя навело меня на мысли о том, кто это мог быть. Кое-кто в Мексике. Может быть, сам Рубен Элисондо. Я прекрасно знал, что такое Куаутемок, вернее, кто такой. Это из школьной программы. Он был последним ацтекским императором, молодым племянником Монтесумы, которого пытали и убили Эрнан Кортес и его люди. В словаре я обнаружил последнюю часть головоломки: Куаутемок руководил последним восстанием против Кортеса, во время которого 13 августа 1521 года было убито сорок тысяч мужчин, женщин и детей. Место, где это произошло, сейчас является районом города Мехико и называется Тлателолко.

Я сразу понял, что означает «воспользоваться» ацтеком. Он был личностью, которую без труда можно было вставить в социалистический и антиимпериалистический кроссворд. Интересно будет попытаться вписать это имя.

Я сделал это не в следующем кроссворде, а через неделю. 12 по вертикали: «Мученик испанского империализма». По горизонтали хорошо вписалась «Ана».

В городе я услышал песню, которая напрямую касалась моей проблемы. Ее исполняла группа «Clash», одна из немногих иностранных поп-групп, разрешенных на Кубе. Она называлась «Should I Stay or Should I Go? [81] »

Хотел ли я выбраться отсюда? На этот вопрос я не мог ответить со стопроцентной уверенностью. Сначала я хотел посмотреть, куда это приведет. Ситуация была новой и интересной, а то мне уже поднадоело бродить между сентиментальными пьяницами в «Эль Кастаньо» и кроватью Хуаны.

Кроссворд напечатали, но никто его не комментировал несколько недель. А потом поступило новое письмо на имя «составителя кроссвордов» от такого же рассерженного и вздорного Р. Паиса. Письмо не содержало намеков на Мексику или Куаутемока, что не стало для меня неожиданностью. Предпосылка осталась прежней: внимательный читатель обнаружил ошибку в субботнем кроссворде. На этот раз речь шла о советском лидере Никите Хрущеве. Я написал, что он был украинцем, а на самом деле Хрущев был из Белоруссии, он родился в Минске. Во всяком случае, по утверждению Р. Паиса. Это было абсолютно неверно. В редакции прокомментировали это письмо, когда я забирал свою почту:

— Сколько же придурков разгадывают эти кроссворды!

Я рассмеялся:

— Может, стоит им отвечать?

— Не рассчитывай, что мы это опубликуем, — сказали они, вероятно немного обиженные на то, что я получал больше писем, чем другие сотрудники редакции. Но с тех пор никто не удивлялся, когда я запихивал письма в карман.

В этом письме — никаких открытых сообщений. На такое можно осмелиться только однажды. А как насчет скрытых? Я перечитал письмо несколько раз. Оно представляло собой плотно исписанный лист бумаги, полный насмешек и ругательств (кто-то развлекался, когда писал его), со ссылками на источники, с которыми так называемому составителю кроссвордов следовало бы свериться, на статьи в «Историческом журнале» (с номером страницы!) и даже на телевизионный документальный фильм о Хрущеве и кубинском ракетном кризисе, показанный по кубинскому телевидению накануне в 21.00. Особенно в свете телепередачи, которую посмотрело много людей, писал педантичный Р. Паис, моя ошибка была особенно вопиющей и болезненной. Вот я и раскрыл тайну. Потому что фильм был показан не «накануне», как он писал. Его должны были показать на следующей неделе.

Что-то должно произойти в среду на следующей неделе в 21.00. Это касалось меня. Но что? Потом я обнаружил, что мой безжалостный критик указал полный адрес:

Р. Паис, улица Рафаэля Моралеса, 21, Серро

Я получил приглашение.

Честно говоря, я не думал, что кому-то придет в голову за мной следить. Первые месяцы после освобождения у меня была паранойя, я приглядывался к припаркованным автомобилям, всматривался в лица прохожих, выискивая среди них знакомые. Но потом я сделал вывод, что меня посчитали безвредным и оставили в покое.

Но тем вечером я был особенно осторожен. Я пошел по адресу в Серро, и путь занял у меня больше часа. Через равные промежутки времени я останавливался на углу улиц, затягивался пару раз сигаретой, оглядывался, прислушивался.

В отличие от Ведадо, Серро всегда был районом трущоб. Улицы здесь уже, асфальт уступает место гравию, а постройки более убогие. На улице Рафаэля Моралеса по обе стороны дороги располагались одноэтажные дома, величиной не больше сарая, крытые гофрированной жестью. Было безлюдно, и тишину нарушали лишь шум телевизоров и громкие комментарии зрителей, доносившимися из домов. Наверняка шел важный бейсбольный матч. Дом номер 21 ничем не отличался от других, а на двери не было таблички с именем. Я немного помедлил, а потом подошел и постучал.

Никто не ответил. Я услышал, что в доме работает телевизор. Бейсбол.Я снова постучал.

— Да входи уже, блин! — раздался крик.

Там сидело пять человек, двое из них с обнаженным торсом. Свет в комнате исходил только от телевизора. Мое присутствие никого не интересовало, поэтому я стал смотреть матч. «Индустриалес» играл против «Сантьяго» на стадионе «Латиноамерикано», и это была напряженная борьба.

— Пойди возьми пива в холодильнике, — сказал один из зрителей, не глядя на меня. Ну а почему бы и нет? Я пошел и взял холодного пива, открыл его о краешек табуретки и вернулся в комнату смотреть матч.