- Если будешь так думать, - заметил Францл, - тогда найдёшь…

 Потери возросли. Многие сгибались пополам и падали, больше не поднимаясь, и со всех сторон были слышны крики раненых. Темп атаки спал.

 - Боюсь, мы не сможем выбить их из станицы. – Прохрипел на русском языке Фом. – Супротив нас какая-то свежая часть.

 - Откуда она здесь взялась? – удивился Шольц.

 - А я почём знаю?

 Стрельба с позиций русских прекратилась. Они, очевидно, отступили за ближайшие дома. Вдруг слева раздался сильный взрыв, через несколько мгновений ещё один. По цепи пронзительным криком срочно передали предупреждение:

 - Мины! Осторожно, мины! Санитаров сюда!

 Ещё один взрыв и сдавленный крик, вопль человека о помощи, перекрёстные крики резких команд и продолжительные стоны.

 - Людей с носилками!
– раздавался крик то здесь, то там.
– Носилки сюда!

 - Там парень истекает кровью, он умрёт. – Завопил Францл.
– Где, чёрт возьми, эти санитары?

 Потом разорвалась одна мина, совсем близко, и истошный крик Ковача:

 - Это Фогт! Фогта зацепило!

 Соседи по цепи робко подошли к дико кричащему раненому.

 - Боже Всемогущий!.. Ему оторвало обе ноги!

 Бедняга лежал, задыхаясь от боли, в луже собственной крови. Его глаза, неестественно большие, остановились на Францле. Правую руку, в ярких пятнах крови, он поднял, как знак мольбы.

 - Ульмер... дай мне свой пистолет... пожалуйста...

 - Успокойся!

 - Со мной кончено... пожалуйста... или сделай это сам.

 Приковылял фельдшер, но бросил лишь мимолётный взгляд на изуродованное тело, покачал головой и побрёл дальше. На него кричали со всех сторон, а сил почти не осталось.

 - Ульмер, - умолял Фогт, но его голос становился слабее, - пожалуйста, пристрели меня... ты... ты... друг...

 Францл бросил на Иоганна беспомощный взгляд.

 - Должен ли я выполнить просьбу умирающего? – спрашивали его глаза.
– С Фогтом всё кончено, он безнадёжен.

 - Разве не наш долг избавить его от мучений?
– одновременно подумали Францл и Майер, но ни у одного из них явно не хватало мужества.

 Мысли путались у них в головах. Как завороженный, Иоганн уставился на изуродованные бёдра и вспоротый живот, которые превратились в сплошную массу разодранной плоти, одну большую рану.

 - Францл, сделай это, - выдавил он из себя просьбу.
– Или мне это сделать?

 - Лучше ты…

 Раздался последний предсмертный вздох, и побелевшее лицо страдальца медленно уткнулось в землю. Страдания Фогта кончились, и живые потащились дальше.

 - Я бы не смог нажать на курок.

 - И я…

 Слева послышалась пара винтовочных выстрелов, затем несколько выстрелов справа, и вдруг частая автоматная стрельба. Из предосторожности все остановились.

 - Там!
– крикнул взволнованный Фом.
– В кустах кто-то сидит.

 - У этих русских зрение значительно лучше, чем у нас. – Признал недоверчивый Пилле.

 Иоганн посмотрел в направлении его протянутой руки, но ничего не заметил. Стреляя с упора в бедро, Францл на всякий случай дал очередь из автомата.

 - Не стреляйте.
– Послышались визгливые голоса, и медленно приковыляли четверо русских.

 Один из них получил ранение в руку. Они указали ещё на одного, тот был мёртв. Пуля пробила насквозь его защитную каску.

 - Что нам с ними делать? – озабоченно спросил Вилли. – Ведь некому сдать их.

 - Пускай тащат боеприпасы. – Предложил практичный Ковач.

 Пленные с величайшей охотой взвалили патронные ящики на плечи. Когда они, наконец, дошли до места сбора роты, их ждал неожиданный сюрприз. На блестящем автомобиле прикатил полковой командир и роту спешно построили для получения благодарности от командования.

 - Родина гордится вами! – начал тучный подполковник.

 - Мы слышали много слов о нашей священной отчизне и о том, что наши жертвы не напрасны, – иронично сказал Иоганн. – Но в этом нет ни слова правды.

 - Заткнулся бы он скорее, - пробормотал еле слышно Пилле.
– Лучше бы кормили, как следует!

 В это время сбоку раздалась пара выстрелов. Подполковник моментально оказался за броневой машиной. Его фуражка с серебряным плетением предательски слетела. Он наклонился и стал осторожно подтягивать её к себе.

 - Посмотри на него, - сказал Вилли застывшему Францлу.
– И эти ничтожества сегодня нами командуют.

 - Ох, оставь этого проходимца в покое.
– Францлу стало жаль трусоватого офицера.
– Его лучшие дни миновали.