— Что будет угодно господину? — спросил его тут же возникший Гау-жужан.

— Что ты сделал? — неожиданно спросил Любинди.

Гау опешил. О чем, собственно, желает узнать начальство, что отвечать?

— С этими двумя, я говорю, что сделал?

— Это проверенные люди, им можно доверять, — сообразив в чем дело, ответил Гау, — однако мы все равно взяли с них подписку о неразглашении.

Любинди удовлетворенно кивнул головой.

— О сегодняшнем нападении на вас я сообщил телеграммой в Урумчи…

— Правильно сделал, Гау-жужан. — Любинди задумался, потом откинулся в кресле и спросил: — Ну и кто же, по-твоему, напал на меня?

— Скорее всего, это не из «шестерки», а здешние городские бунтовщики. Ведь они уже давно распространяют разные листовки против вас. А теперь перешли от листовок к пулям.

— А если это Гани?! Ты не знаешь, какой он человек. От него всего можно ожидать. — При мысли о Гани Любинди передернуло от страха. Правая щека у него стала заметно дрожать, чтобы скрыть это от Гау, Любинди пришлось сунуть в рот сигарету и крепко сжать ее зубами. Тот тут же поднес к ней огонек зажигалки.

— Мне не понравился баяндайский начальник караула, — сказал, глубоко затянувшись, Любинди. — Трус и растяпа.

— Я уже приказал арестовать его и трех солдат из его караула, — отрапортовал Гау.

Любинди остался доволен догадливостью и предусмотрительностью Гау. Он поступает правильно. Во что бы то ни стало надо избавиться от свидетелей сегодняшнего позора.

Гау и Любинди — два сапога пара! Оба они дунгане. Любинди в свое время помог Гау подняться вверх по служебной лестнице. В том, что Гау поставлен начальником управления службы безопасности Кульджи, прежде всего заслуга Любинди, который хлопотал за него перед Шэн Шицаем и Ли Йинчи.

Для того, чтобы руководить контрразведкой самого опасного и самого «красного» района Синьцзяна, требовалось быть опытным профессионалом и человеком, безусловно преданным «вождю» края. Профессионализм Гау внушал некоторые сомнения. Но его ненависть к коммунизму и Советскому Союзу была хорошо известна. В этом он превосходил многих и именно этим угодил начальству, согласившемуся в конце концов с кандидатурой, выдвинутой Любинди.

Приехав два года назад в Кульджу, Гау принялся усиленно «наводить порядок». Тюрьмы были переполнены, обыватели настолько запуганы, что и пошевелиться боялись. Словом, Гау оправдал доверие руководства.

Во вторую, боковую дверь осторожно постучали. Это давали знать о том, что приготовлен чай.

— Не хотите ли утолить жажду?

— Что ж, немного чаю выпью. — Любинди, кряхтя, встал.

Едва они успели выпить по пиале, как раздался телефонный звонок. Гау поднял трубку.

— Что?! — он поперхнулся. Любинди встревоженно спросил:

— Что случилось?

— Нападение на пост…

— Кто? Воры?!

— Да, из «шестерки». Убили нескольких караульных и увели начальника.

— Мерзавцы! — Любинди вскочил и вырвал трубку у Гау. — Кто напал на пост? Кто?! Да говори ты толком, не бормочи! Что?! Гани?! Ты сказал — Гани?! — Услышав это имя, Любинди бессильно плюхнулся в кресло.

— Опять этот вор… — вздохнул Гау-жужан… — Чем же занимается военный гарнизон? Целый батальон был направлен против воров, что они там делают?

— Что, что… Сопли вытирают да за юбками гоняются, что же еще, — зло сказал Любинди. В это время телефон снова зазвонил. На этот раз Любинди сам поднял трубку:

— Ямату? Говорите!.. Любинди у телефона… Да, сам Любинди. Да говори же! Зиваза?! Опять разбойники? Нападение? — Любинди швырнул трубку и, плюнув на пол, пошел к двери. У самого выхода, не оборачиваясь, сказал: — Чего сидишь, поехали в военный штаб!..

Юго-западная часть Кульджи упирается прямо в воды Или. Этот район так и называют: сай — русло, река. На его окраине через заросли джиды шли в западном направлении два человека. Через полчаса пути они дошли до густого тальника. Шедший впереди высокий человек остановился, внимательно огляделся кругом, а потом, не заметив ничего подозрительного, свернул влево, к берегу реки. Пройдя шагов десять, он остановился у громадной ивы и пошарил по коре ее ствола. Удовлетворенно кивнув, он сказал товарищу, осторожно шедшему следом:

— Пришли, здесь…

— Ты не ошибся?

— Нет. Видишь, вот на коре мои отметины.

— А лодка далеко?

— Метров пятьдесят будет.

— Ну, не будем задерживаться.

Рослый снова пошел впереди. Идти было трудно, стемнело. Путники одолели эти полсотни метров, постоянно запинаясь о корни, сгибаясь под ветвями, наверно, не меньше, чем за четверть часа. Оба задыхались, пот с них лил градом.

— Ну вот, все, — сказал, наконец, первый, когда они выбрались на берег, — садись, передохнем немного.