В этой битве Гани-батур потерял своего близкого старого друга Акбара. Он легко мог погибнуть и сам, потому что весь бой находился на самых решающих участках, совсем не заботясь о своей безопасности. Но об этом батур не думал ни во время боя, ни после, когда на него всей тяжестью обрушилась боль потери верного товарища.

После этого поражения гоминьдановцы перестали мечтать, что партизаны будут разбиты при первом же появлении регулярных войск. Они убедились, что «шесть воров» — это совсем не разбойничья шайка, готовая разбежаться при звуке первого выстрела, а достаточно хорошо организованный и обученный вооруженный отряд, которым руководят талантливые командиры. Мышь превратилась в льва, как говорит китайская поговорка. Теперь в Кульдже оценили партизан и поняли, что ликвидировать вооруженные силы повстанцев, — задача не из простых.

— Мы слушаем вас, Сао-цаньмоучжан, — обратился Дау к начальнику штаба. Тот подошел к большой карте, висевшей на стене, и взял в руки указку.

— Мятежники-зиваза (на последнем слове он сделал ударение) в настоящее время имеют своей основной базой городок Нилка. Сейчас они держат под своим контролем районы Нилки, Кунеса и Токкузтара. Продукция государственных ферм и предприятий этих мест поступает прямо в Нилку в руки руководителей мятежа. Бунтовщики усиленно агитируют население против законной власти…

— Какова ныне численность их войск? — прервал его Любинди.

— Около двух тысяч человек. Но у них лишь немногим более тысячи винтовок. Правда, и безоружные участвуют в боях — берут на крик, неожиданно выскакивают на своих конях из засады, пугая наши войска…

— Подождите, цаньмоучжан. Объясните мне, почему бунтовщики, захватив Султан-увайс, тут же оставили его и вернулись в Нилку?

— На мой взгляд, они боятся слишком далеко отрываться от своей базы.

— Нет! Это не так! — резко отверг Любинди предположение Сао. — Бунтовщики рассчитывают на то, что мы снова предпримем наступление. Они намереваются заманить нас в горы, там уничтожить и таким образом пополнить свои запасы оружия.

— Конечно, у них есть такие планы. Но, согласно полученным данным, имеют они и другие намерения и сейчас усиленно готовятся к выступлению на Кульджу, — сказал Дау. Глядя на карту, он добавил: — Мы сделаем передней линией фронта Мазар, Тар и Сиптай, создадим оборону вокруг этих селений, встретим там врага и перекроем ему дорогу на Кульджу.

— Мы начали с заявления, что, дескать, «уничтожим врага, не выпустив его из его норы», а теперь уже планируем, как не пропустить его в Кульджу, — холодно усмехнулся Любинди. — Если мы будем продолжать сражаться с противником так, как это было в Нилке, Улустае, Карасу, Басилгане, то, господа, может, правильнее нас освободить от должностей, которые мы занимаем? — Он с силой ударил по ручке своего кресла.

— Думаю, что вы заблуждаетесь, Лю-шансин, — остановил его Дау. — У нас есть, некоторый опыт в деле подавления бунтов. Я уверен, что и на этот раз у нас хватит сил справиться с этой швалью!

— То, что было вчера, нельзя сравнивать с тем, что мы имеем сегодня! Происходящее — это не бунт. Это народное восстание. Я ценю ваш опыт, но не забывайте, что мы не во Внутреннем Китае и что движение здесь носит особый облик. Край граничит с Советским Казахстаном и Узбекистаном. И его население хочет жить так, как живут там, — Любинди открыл папку и достал из нее несколько бумаг. — Вот пожалуйста! В прошлом местное население выступало за идеи ислама, поднимало газават. А теперь они сражаются за «Независимый Уйгуристан!» За «Восточно-Туркестанскую республику»! Вот какие лозунги у них сегодня!

Дау не спеша посмотрел текст листовок, переведенный на китайский язык. В этих прокламациях, составленных организацией «Свобода» от имени повстанцев, содержались лозунги, о которых говорил Любинди. Читая листовки, Дау чувствовал, как тысяча игл впивается ему в сердце. Эти слова просто немыслимо было произнести вслух, настолько крамольно они звучали. Побледнев, Дау заскрипел зубами.

— С-коты! — он повернулся к Любинди. — Пусть они пишут эти гадости, пусть, но… но… — Дау не нашел, что сказать, и повторил: — Неблагодарные скоты!

— Вы поняли, о чем мечтают?

— У нас сейчас другая забота, — ответил Дау. — Наша задача — не разбираться в их мечтаниях, а подавить восстание. Скажите, может ли случиться, что население Кульджи поднимется на помощь повстанцам?

— Я не могу сейчас твердо сказать ни да ни нет! Но в любом случае необходимо принять меры предосторожности.

— Например?

— Прежде всего нужно арестовать тех, кто ведет людей на подобные выступления.

— Мало ли людей здесь арестовывалось раньше! Но ведь этот образ действий не принес ожидаемых результатов, более того, мы еще усилили ненависть к нам в народе, что способствовало бунту…

— И тем не менее я вынужден настаивать на этом. — Любинди вынул из папки список тех лиц, которых, по его мнению, требовалось немедленно изолировать от общества.

— Рахимджан, Хасимуджан, Маймайтиджан, Махисум… — начал читать список Дау и задумался. — Если мы арестуем всех этих людей, которые, как мне известно, пользуются немалым авторитетом в народе, не подольем ли мы масла в огонь? Не лучше ли внимательно присматривать за ними? Возможно, кого-нибудь сумеем перетянуть на свою сторону.