Шрифт:
И тут стоящий на земле гвардеец наводит винтовку на Пиппу и ловит ее в прицел. Я хочу закричать, хочу предупредить ее, но не могу издать ни звука.
— Пиппа, ложись! — Рэйвен рывком перелетает стену и сбивает Пиппу с ног как раз в тот самый миг, когда гвардеец нажимает на спусковой крючок.
Едва различимый звук, словно от хлопушки.
Рэйвен дергается и застывает. На мгновение мне кажется, что она просто удивлена: рот ее округляется, глаза расширяются.
Потом она начинает клониться назад, и я понимаю, что она мертва. Она падает, падает, падает...
— Не-ет! — Тэк кидается вперед, хватает Рэйвен за рубашку, не давая ей свалиться со стены, и втягивает ее обратно, к себе на колени. Вокруг кишат люди, снуют по подмосткам, словно крысы, но Тэк просто сидит, покачиваясь, и держит лицо Рэйвен в ладонях. Он вытирает ей лоб, убирает волосы с лица. Незрячий взгляд Рэйвен устремлен на Тэка, губы ее приоткрыты и влажны, глаза расширены, темный шнурок обвивает бедро. Губы Тэка шевелятся - он что-то говорит Рэйвен.
И вот теперь во мне возникает крик, беззвучный и огромный, словно уходящая в глубь меня черная дыра. Я не могу пошевелиться, не могу ничего сделать — только смотреть. Рэйвен не может так умереть! Не здесь, не так, не мгновенно, без боя!
«Хлоп и топ, и вышел вон». В памяти всплывает детская игра, с которой мы гонялись друг за другом по парку. «Хлоп! Ты вышел вон!»
Все это детская игра. Мы играем с блестящими игрушками и громкими звуками. Играем, разделившись на две команды, как и в детстве.
«Хлоп!» Раскаленная добела боль пронзает меня. Я инстинктивно хватаюсь за лицо и натыкаюсь на поврежденное место; пальцы задевают за ухо и тут же становятся мокрыми от крови. Должно быть, меня задело пулей.
Скорее потрясение, чем сама боль, заставляет меня очнуться, а тело — двигаться. Ружей у нас мало, но у меня есть нож — старый и туповатый, но все-таки хоть что-то. Я выхватываю его из кожаной сумочки на боку. Джулиан спускается по подмосткам, вертясь вокруг пересекающихся железных прутьев, словно обезьяна. Какой-то гвардеец пытается схватить Джулиана за голень. Джулиан изгибается и с силой бьет гвардейца ногой в лицо. Гвардеец отшатывается и выпускает его, и Джулиан пролетает последние несколько футов до земли и приземляется в хаос тел: заразные и военные, наша сторона и их сторона — все сплавилось в одно огромное, извивающееся, окровавленное животное.
Я подбегаю к краю подмостков и прыгаю. Несколько секунд, которые я лечу по воздуху — и превращаюсь на это время в мишень, — самые страшные. Я полностью открыта, уязвима. Две секунды, самое большее три — но они кажутся мне вечностью.
Я ударяюсь об землю, почти попав на регулятора, и лечу вместе с ним на землю, когда у меня подворачивается лодыжка и я падаю на гравий. Мы сплетаемся в клубок и отчаянно боремся. Регулятор пытается направить на меня свой пистолет, но я перехватываю его руку и с силой выворачиваю. Он вскрикивает и роняет пистолет. Кто-то пинает его, и пистолет вылетает из моей руки куда-то в пыльно-серый хаос.
Потом я вижу его буквально в футе от себя. Регулятор замечает его одновременно со мной, и кидаемся мы за ним вместе. Регулятор крупнее меня, но я быстрее. Я хватаю пистолет, на секунду опередив противника. Мои пальцы смыкаются на спусковом крючке, а пальцы регулятора хватают лишь землю. Регулятор взревывает в бешенстве и кидается на меня. Я замахиваюсь, бью регулятора пистолетом по голове и слышу треск, когда пистолет соприкасается с виском. Это задерживает регулятора, и я вскакиваю, пока меня не затоптали.
Во рту привкус металла и пыли, а голова начинает пульсировать. Я не вижу Джулиана. Я не вижу ни матери, ни Колина, ни Хантера.
Сотрясение взрыва, разлетающиеся камни и белая пыль замазки. Взрывная волна чуть не сбивает меня с ног. Сперва я думаю, что это, должно быть, случайно сработала одна из бомб, и я оглядываюсь, ища Пиппу, пытаясь избавиться от звона в голове, от жгучей, удушающей пыли, — и успеваю увидеть, как Пиппа незамеченной проскальзывает между двумя казармами и движется в сторону центра.
У меня за спиной часть подмостков трещит и начинает валиться. Крики взмывают волной. Меня толкают в спину: кто-то ломится вперед, пытаясь убраться подальше от падающего сооружения. Оно медленно- медленно, со скрипом, балансирует — а потом набирает скорость, с грохотом рушится на землю, накрывая неудачников всей своей тяжестью.
В стене теперь красуется зияющая дыра у самого ее основания. Я понимаю, что это, должно быть, работа самодельной бомбы, взрыв, на скорую руку подготовленный сопротивлением. Бомба Пиппы развалила бы стену надвое.
Но и этого оказывается достаточно: наши остальные силы уже хлынули в этот пролом — поток людей, которых вышвырнули или вынудили уйти, обездоленных и больных, вливается в Портленд. Этот поток налетает на гвардейцев, на неровный строй сине-белых мундиров, отшвыривает его и вынуждает пуститься в бегство.
Я потеряла Джулиана. Нет смысла пытаться найти его сейчас. Я могу лишь молиться, чтобы с ним ничего не случилось, чтобы он выбрался из этого месива живым и невредимым. И что случилось с Тэком, мне тоже неизвестно. В глубине души я надеюсь, что он отступил за стену вместе с Рэйвен, и на секунду мне мерещится, что стоит лишь Тэку унести ее обратно в Дикие земли, как она очнется. Она откроет глаза и обнаружит, что мир преобразился так, как она хотела.