— Телефонные сообщения, как и передачу сведений по радиосвязи, можно записать, — пояснил он. — Электронные сигналы можно отследить. Агентство национальной безопасности ежегодно тратит на это миллиарды долларов. Так что эти методы хороши, но зачастую слишком рискованны. А потому нам нередко приходится возвращаться, так сказать, к основам. Если вам нужно передать кому-нибудь сообщение, а вы опасаетесь прослушивания или же не хотите, чтобы вас видели вместе, что вы делаете? В каком-нибудь определенном месте, не вызывающем подозрений, вы оставляете контейнер с информацией, который ваш человек должен забрать. А чтобы сообщение не мог прочитать кто-нибудь другой, вы используете шифр.

— Понятно.

— Прошу вас, назовите любое слово.

— Гамильтон, — произнесла Лиз, не задумавшись ни на мгновение. И тут же спросила саму себя, почему выбрала именно это слово.

Инструктор попросил Элизабет написать ключевое слово на доске и пустился в подробные объяснения, которые все, включая Лиз, внимательно слушали. К тому моменту, когда он закончил, выбранный Лиз текст сообщения — «Ключ у меня. Встретимся в пять» — превратился в бессмысленный набор букв. «Сработало», — не без удивления подумала Лиз.

Слушатели вокруг нее продолжали постигать премудрости шифровального дела, но она никак не могла сосредоточиться из-за странного ощущения, которое, как ей казалось, гнездится где-то под ложечкой. Наконец она все же заставила себя включиться в работу, но взгляд ее снова и снова возвращался на доску, где ее рукой было выведено слово «Гамильтон».

Да, очень странно, думала она. Ассоциируется с американским государственным деятелем Александром Гамильтоном или с супругой лорда Нельсона леди Эммой Гамильтон. Чудно все же устроено человеческое сознание. Об этих знаменитых личностях она недавно читала в книгах по истории, взятых в библиотеке Ранчо. И все же Лиз казалось, что слово на доске скорее относится к кому-то или чему-то другому. Оно сидело у нее в мозгу, напоминая о себе, словно полузабытая мелодия. Лиз снова взглянула на доску, и сердце ее сжалось от счастья и чувства опасности, когда боишься потерять самое ценное в жизни.

Белая августовская луна вовсю сияла над Вашингтоном. За полночь на пустынной улице рядом с большим зданием в неоклассическом стиле появились один за другим четыре седана, за рулем каждого — шофер. Процедура была одинаковой: машина останавливалась, водитель выходил и осматривался, делал знак пассажиру, который торопливо входил в здание.

Всем приехавшим было чуть за шестьдесят, несмотря на жару, они были в деловых костюмах. Войдя в лифт, каждый спускался на шесть этажей вниз, в глубокий подвал. В подвале находилось бронированное бомбоубежище, оснащенное современнейшей аппаратурой. Там был оборудован зал заседаний, он был тщательно проверен на предмет жучков и защищен от электронного проникновения. Установка искусственного климата поддерживала постоянную температуру и влажность.

Стоящий в коридоре охранник нажал на кнопку, но еще до того, как, повинуясь сигналу, звуконепроницаемая входная дверь закрылась, в зале появился пятый человек и уселся во главе стола. Вся его внешность, казалось, говорила о незаурядности натуры. На аристократическом лице выделялся далеко выступающий вперед тонкий нос, впалые щеки свидетельствовали о сильном темпераменте и выдержке, бесстрашие и величие манер завершали портрет председательствующего — Хьюза Бремнера.

— Джентльмены, — начал он, — операция «Маскарад» вскоре вступит в свою завершающую стадию.

Лица остальных участников совещания не выразили никаких эмоций, но напряжение в зале было очевидным. Для каждого из них успех операции был очень важен, тогда как провал означал бы в лучшем случае конец карьеры.

— Удалось ли снизить степень риска операции? — спросил один из них, на вид казавшийся старше других.

— Возможно ли убрать его сейчас? — подал голос другой. Его вопрос был вызван — и это было очевидно для всех — необходимостью сделать так, чтобы Хищник — а речь шла именно о нем — не объявился и не заговорил ни в одной другой стране.

— Конечно, — прозвучал бесстрастный голос Бремнера. — Но он залег на дно, и наша агентура не может его найти. Очень мало шансов нейтрализовать его, пока он находится не здесь. Поэтому нам так нужна сейчас операция «Маскарад».

Лукас Мэйнард, крупный, изрядно располневший мужчина с красноватым лицом, сидел по правую руку от Бремнера. Он вкратце обрисовал собравшимся ситуацию.

Три месяца назад Хищник известил руководство четырех государств о том, что устал и желает выйти из игры, в которой с окончанием «холодной войны» появилось слишком много новых лиц и правил. В обмен на «отпущение грехов» и защиту после своего «выхода в отставку» он пообещал раскрыть детали всех убийств и подрывных операций, о которых что-либо знал. Таким образом, он как бы выставлял на аукцион бесценные сверхсекретные сведения. Приглашение принять участие в торгах получили Великобритания, Франция, Германия и Соединенные Штаты.

Хьюз Бремнер добился права представлять интересы США, хотя ему пришлось столкнуться с серьезной проблемой: президент страны возражал против участия Белого дома в этом деле. Его предшественники были замешаны в крупных скандалах, а он только начинал свою деятельность и поэтому не собирался предоставлять убежище убийце и террористу, на руках которого столько крови.

Вместе с директором ЦРУ Бремнер все же убедил президента в том, что Хищник представляет собой большую ценность, и в конце концов глава Белого дома, хотя и весьма неохотно, санкционировал участие Вашингтона при условии, что местонахождение Хищника будет строжайшим образом засекречено.